dic, quaeso, num te illa terrent –

«Скажи, пожалуйста, неужели тебя это пугает» (Cic. Tusc. I 5, 10).

Такие примеры мы найдем у Вергилия, у Проперция. Не чужда ему также и более поздняя латынь (Петроний, Апулей, Авл Геллий, Сенека младший, Валерий Максим и др.). Правда, многие редакторы встречают все эти индикативы в штыки и стараются их вымарывать. И действительно, некоторые тексты в этом отношении сомнительны. И все же факт индикатива косвенных вопросов нужно считать фактом вполне несомненным, и текстов для этого – огромное количество. Можно сказать, что индикатив в косвенном вопросе не умирал в течение всей истории римской литературы.

9. Другие придаточные предложения

9. Другие придаточные предложения

Теперь скажем о значении семантики у других придаточных предложений для их функционирования в составе сложного предложения. Как мы сейчас увидим, косвенные вопросы занимают в этом смысле некоторого рода среднее положение, предполагающее два других противоположных полюса анализируемой нами семантики. Эти два полюса суть, с одной стороны, предложения цели и следствия и, с другой стороны, предложения времени и причины.

Предложения цели и следствия обладают по-латыни той замечательной особенностью, что вопреки другим языкам индоевропейской системы, они решительно никогда не расстаются с конъюнктивом. Предложения цели в этом смысле наиболее упорны, и конъюнктив восходит в них еще к индоевропейской основе. Это и понятно, если вспомнить то, что мы говорили выше, в §4, п. 2. И предложения цели, и предложения следствия являются выражением смыслового определения действия. А когда мы определяем смысл того или иного действия, мы прежде всего смотрим на его назначение, на то, куда оно движется, на его целевую установку и на те результаты, которые получаются на путях приближения к этой цели, то есть на следствие этого приближения. Поэтому с точки зрения индоевропейской системы языков предложение цели только и может обслуживаться конъюнктивом. В других языках, кроме латинского языка, предложение следствия трактуется, правда, несколько свободнее. Например, в греческом языке предложение следствия осталось на ступени еще близкой к тому сравнительному предложению, на которое указывает греческий союз следствия; и поэтому в греческих предложениях следствия фигурируют те же самые наклонения, что и в независимых предложениях, а конъюнктив был бы здесь совсем бессмыслен. Латынь, наоборот, понимает следствие как смысловое следствие, как логический вывод, а не как самостоятельно данное действие, и поэтому конъюнктив здесь максимально упорен и необходим.