Однако визит Дерби не был пустой тратой времени, поскольку он провел с Папой несколько продолжительных и, по-видимому, плодотворных частных бесед. В ходе этих бесед Климент VI прибегал как побуждениям, так и угрозам, чтобы усадить англичан за стол переговоров. То, что именно он говорил, не зафиксировано, но этого было достаточно, чтобы убедить Совет английского короля в июле 1344 года в необходимости участия в конференции. В начале августа было назначено новое посольство, члены которого сразу же отправились в путь. Старшим членом и представителем был Уильям Бейтман, чрезвычайно умный и эффективный юрист, который большую часть своей карьеры провел на папской службе в Авиньоне и недавно стал епископом Норвича. Он заслуживает того, чтобы его помнили как основателя колледжа Тринити-холла в Кембридже. В действительности, самым важным из английских послов был не Бейтман, а личный секретарь короля Джон Оффорд, единственный из них, кто был посвящен в замыслы Эдуарда III. Вместе с ним отправились младший брат Оффорда Эндрю (канцелярский служащий), генуэзский интриган Николино Фиески и рыцарь Хью Невилл. Папа посчитал, что это неадекватная команда для данного случая, каковой она на самом деле и была. Представительство французского короля было гораздо более впечатляющим. Епископ Клермонский выступал в качестве номинального главы и официального представителя. Также присутствовали Луис де ла Серда и Луи де Пуатье, граф Валентинуа, два главных полководца Филиппа VI; Симон Бюси, первый президент Парламента, человек, тесно связанный с преследованием предателей французским королем; и еще один влиятельный чиновник, Пьер де Куньер, президент Счетной палаты[737].

Недоверие к папству было главной причиной поведения английского правительства. Условия перемирия в Малеструа предусматривали, что Папа будет действовать "как взаимный друг, а не как судья". Но, как заметил Филипп VI вскоре после написания этих слов, Папа был "моим собственным другом, вы же знаете". Жалобы Эдуарда III на нарушение перемирия французами, возможно, попахивали лицемерием, учитывая его собственные вопиющие нарушения; тем не менее, англичанам было неприятно обнаружить, что в таких сложных вопросах, как право Филиппа VI держать Жана де Монфора в тюрьме, пока он не найдет поручителей за его хорошее поведение, или суммарная казнь союзников Эдуарда III, попавших в руки французов, или отказ Карла Блуа соблюдать перемирие, Климент VI, как правило, принимал официальное французское объяснение, каким бы изворотливым оно ни было. Англичане были уверены, что Папа будет защищать французские интересы в любом вопросе, имевшем для них принципиальное значение. Коллегия кардиналов, которая в XIV веке играла роль постоянного совещательного органа при Папе, имела в своем составе значительное большинство французов и в подавляющем большинстве случаев была благосклонна к Филиппу VI. Результат этого дисбаланса можно увидеть не только в предрасположенности рассматривать Эдуарда III как агрессора с абсурдными притязаниями, но и в некоторых показательных принципиальных решениях. Например, Климент VI никогда не давал разрешения, которое было необходимо для того, чтобы наследник Эдуарда III мог жениться на дочери герцога Брабанта. Эта диспенсация была необходима, поскольку обрученные находились в запрещенных степенях родства, как почти все правящие дома Европы в то время, когда было запрещено вступать в брак лицам, имевшими общих предков в течение семи поколений. Обычно это было бы формальностью, но брак имел слишком большое политическое значение, и Папа дал частные заверения французскому двору, что он этого не допустит[738].