Со своей стороны, англичане, в которых враждебность к папству была старой традицией, постепенно становились все более оскорбительными в ее выражении. В Англии было очень распространено мнение, что сборы и налоги, взимаемые Климентом VI с английского духовенства, шли на пополнение военной казны Филиппа VI, и что право Папы назначать на вакантные церковные должности в Англии использовалось для обеспечения комфортного дохода англофобским функционерам и кардиналам в Авиньоне. В мае 1343 года Палата Общин в Парламенте подала прошение о полном запрете на ввоз в Англию некоторых папских грамот. Эдуард III поддержал их петицию в письме к Папе, которое было настолько откровенным, что агент, доставивший его, бежал из Авиньона сразу после аудиенции. Опасения этого человека не были абсурдными. Разве Николино Фиески не был захвачен французами в Авиньоне всего четырьмя годами ранее? Отчеты других английских дипломатических агентов не оставляют сомнений в том, что папский город с его неуправляемыми толпами и переполненными улицами, его воинственно клерикальной атмосферой, стаями прихлебателей обитающих в огромных домам французских кардиналов, и нависающими над городом очертаниями великой крепости Филиппа VI в Вильневе был крайне небезопасным местом для англичанина в 1340-х годах. Климент VI сам был ловким дипломатом, но ему было нелегко представить себя беспристрастным арбитром перед правительством, которое он осуждал как самого жестокого угнетателя Церкви со времен Томаса Бекета[739].

Заседание[740] открылось 22 октября 1344 года любезностями, которые были обычными в таких случаях: "самая приятная" речь Папы, который не утратил своей риторической силы; в ответ, милостивая и примирительная, от епископа Бейтмана, который заверил Климента VI, что король Эдуард III всегда хотел справедливого и прочного мира, и что он и его коллеги-послы были "простыми людьми и любителями согласия", которые будут полностью открыты в своих делах. Что касается французов, Папа сказал, что он беседовал с ними наедине и был удовлетворен тем, что они прибыли с искренним намерением заключить договор и с самыми широкими полномочиями для этой цели. Все это не имело большого значения. Обе стороны прибыли с конфиденциальными инструкциями, которые обрекали конференцию на провал еще до ее начала. Французские послы были уполномочены сделать ограниченные уступки территорий на окраинах Гаскони, включая провинции, завоеванные во время Войны Сен-Сардо, но только в случае необходимости и при строгом понимании того, что герцогство будет оставаться фьефом французской короны. Папе были показаны их инструкции по этому вопросу, и он сам убедился их непреклонности. Неудивительно, что они были столь же непреклонны и в вопросе о притязаниях Эдуарда III на трон Франции. Представители Филиппа VI не должны были даже обсуждать этот вопрос.