В этом затруднительном положении Филипп VI обратился к Шотландии. "В Шотландии, — говорил английский канцлер Парламенту за два года до этого, — совершенно открыто говорят, что они нарушат перемирие, как только этого пожелает наш противник [Франция], и пойдут на Англию, нанося ей весь ущерб, на который они способны". Шотландцы не нарушили перемирия. Но они начали массово выступать к границе, как только узнали, что Эдуард III его нарушил. Англичане считали, что они намеренно действуют в согласии с французским правительством, и, вероятно, они были правы. Борьба с англичанами была одним из немногих объединяющих факторов в политике Шотландии. Для Давида II это был источник грабежа для пополнения своей обедневшей казны, возможность блеснуть перед друзьями и соперниками старше и опытнее себя, а также давний договорной долг перед Францией. Тем не менее, набеги шотландцев, какой бы ущерб они ни наносили трем северным графствам, до сих пор не привели к существенному отвлечению ресурсов от континентальных планов Эдуарда III. Вторжение Давида II на север в октябре 1345 года продолжалось всего шесть дней, прежде чем его люди исчерпали более или менее доступные источники добычи и вернулись домой[839]. Почти наверняка Филипп VI настаивал на более продолжительной кампании шотландцев на севере Англии. В июне 1346 года мольбы французского короля приобрели нотки отчаяния, когда английские войска собрались вокруг Портсмута и стали проскальзывать намеки на их цель: "Я прошу вас, я умоляю вас со всей силой, на которую способен, вспомнить о кровных и дружеских узах между нами. Сделайте для меня то, что я охотно сделал бы для вас в такой кризисной ситуации, и сделайте это так быстро и тщательно, как с Божьей помощью вы сможете"[840].
Как и в аналогичные моменты в 1340 и 1342 годах, Филипп VI беспокоился о реальных или воображаемых предательствах. Главным событием этих месяцев стало дело богатого жителя Компьеня Симона Пуйе, осужденного по доносу родственника за то, что он заявил за обеденным столом, что "лучше быть хорошо управляемым англичанином, чем плохо французом". Пуйе был расчленен топором для разделки мяса на парижском рынке Ле-Аль. Это событие ознаменовало новую степень жестокости в официальном обращении с предателями, даже если они оскорбляли короля только на словах и в частном порядке. "О такой позорной смерти, — писал по этому поводу один преданный француз, — вся Франция могла бы сказать, как сказал наш Господь: теперь начинается время наших страданий"[841].
* * *
Эдуард III сел на свой собственный корабль и отплыл из Портсмута 28 июня 1346 года. В течение нескольких дней ветер препятствовал любому движению его флота. Он пробирался на запад вдоль побережья острова Уайт, пока не достиг Ярмута. Здесь пришлось остановиться и ждать, пока другие корабли пройдут галсами по каналу и догонят его. Затем, когда все они подошли, ветер переменился. Вся масса судов вернулась назад по Соленту и снова собралась между Портсмутом и Форлендом. Две недели были потеряны. Только 11 июля 1346 года они отплыли на юг в Нормандию при идеальных условиях ветра и прилива. А генуэзский флот все еще находился в нескольких днях пути к югу от Ла-Рошели. Торговые суда, которые французское правительство вооружило, стояли у берегов в своих гаванях. Перед рассветом 12 июля 1346 года английский флот бросил якорь у большого открытого пляжа к югу от Сен-Ва-ла-Уг (рядом с