Клерки и офицеры, работавшие во дворце, видели, как толпа ворвалась внутрь и бежали через все доступные выходы. Один из них, Рено д'Аси, имел несчастье проходить по улице перед дворцом как раз в тот момент, когда толпа разъяренных людей хлынула в ворота. Рено был сторонником почти всего того, что они ненавидели. Он был королевским адвокатом и членом Парижского Парламента, человеком, чья семья была влиятельной на протяжении по меньшей мере двух поколений и слишком быстро разбогатела. Рено был одним из двадцати двух чиновников, которых Генеральные Штаты за год до этого поименно включили в список неблагонадежных. Он также был одним из агентов короля, на переговорах по проекту договора с Эдуардом III в Англии. Рено сразу же был узнан и попытался улизнуть через переулок. Но его поймали в лавке пекаря и забили до смерти[519].

Позже Этьен Марсель выступил перед своими сторонниками на Гревской площади. Большая открытая площадь плавно спускалась к Сене, где вдоль берега были причалены баржи с зерном. Ганза речных торговцев недавно приобрела здесь в качестве штаб-квартиры Дом с колоннами, внушительный особняк, возвышающийся с восточной стороны, на месте, которое с тех пор занимает парижская Ратуша (мэрия). Марсель понимал всю чудовищность своего поступка и опасность, которой он себя подверг и хотел заручиться одобрением толпы. Обращаясь к собравшимся из окна, он сказал, что они действовали на благо королевства, а убитые были "лживыми, злыми людьми и предателями", которые заслуживали смерти. Он призвал их поддержать его. Тысячи людей "в один голос" закричали, что они принимают этот поступок как свой собственный и готовы "жить и умереть" вместе с Этьеном Марселем. Затем Марсель повел их обратно через мост во дворец. Толпа была настолько велика, что заполнила весь двор перед Галереей Мерсье, когда Марсель и его последователи во второй раз поднимались по большой лестнице. Дофин все еще находился в своих покоях, где они его оставили. Из окон были видны тела маршалов, распростертые на мраморной мостовой внизу. Марсель сказал Дофину, что у того нет причин опасаться за свою безопасность. То, что было сделано, было сделано по воле народа и во избежание еще худших несчастий. Он призвал Дофина показать, что тот находится в единстве со своими подданными и ратифицировать убийство маршалов. Он должен был простить совершенные убийства. Молодой принц не мог сопротивляться. Он ответил, что сделает все, о чем его просил Марсель, и "молился, чтобы парижане были его добрыми друзьями, как и он их". Вечером парижане доставили во дворец тюки красной и синей ткани, чтобы Дофин, королевские принцы и чиновники администрации облачились в цвета восстания, которое они теперь как бы одобряли. Поздним вечером, когда уже стемнело, тела двух маршалов увезли на телеге, чтобы тайно похоронить в церкви Сент-Катрин у восточной стены города. Духовенство было настолько подавлено событиями этого дня, что не стало погребать тела, не поинтересовавшись предварительно у купеческого прево, нет ли у него возражений на этот счет[520].