В начале февраля 1358 года Карл Наваррский послал Жана де Пикиньи в Париж, чтобы представить свои условия сотрудничества с Дофином. В присутствии двух вдовствующих королев состоялась краткая и сухая конференция. Жан де Пикиньи потребовал немедленной сдачи крепостей в Нормандии, в которых все еще находились офицеры Дофина, и выплаты обещанной ему в декабре компенсации в размере 40.000 экю. Дофин ответил, что Жан не тот человек, перед которым он должен держать ответ. Если же такой человек появится, добавил он, то его ответ будет заключаться в том, что король Наварры получил все, на что имел законное право. На этом встреча закончилась. Карл Наваррский сразу же пошел на крайние меры. Он отправил гонца к королю Англии, чтобы сообщить, что его послы вскоре прибудут в Вестминстер для обсуждения вопросов, представляющих взаимный интерес. На улицах Парижа его союзники мобилизовывали горожан для своей поддержки. Слова Карла Наваррского в Пре-о-Клерк все еще звучали в ушах толпы. Они не критиковали его за крах гражданского порядка в Иль-де-Франс и в Босе. Каких чудес он мог бы добиться в их защиту, спрашивали они, если бы Дофин не нарушил соглашение? Другие, от которых Дофин мог бы получить поддержку, соглашались. Когда к нему явилась делегация из Университета, чтобы сообщить мнение магистров факультетов, их сопровождали Этьен Марсель и многие его видные сторонники. Они считали, что Дофин должен сдать спорные замки и сразу же выплатить компенсацию. Они требовали, чтобы он начал переговоры с королем Наварры о его территориальных претензиях и угрожали проповедовать против него со своих кафедр[512].
экю
* * *
В Вестминстере разработка тонкостей договора продолжалась в атмосфере, почти полностью изолированной от мнений в обеих странах. Когда 5 февраля 1358 года английский Парламент собрался в Вестминстере, чтобы утвердить условия договора, Эдуард III был поражен глубиной безразличия парламентариев. В графствах и городах люди были удовлетворены тем, что французы больше не представляют угрозы для побережья Англии и средств к существованию ее жителей. Они знали, что альянс Франции и Шотландии был нежизнеспособным, и что договор о выкупе с Давидом II более или менее обеспечил безопасность северной границы. За пределами слоя военной аристократии, гражданской службы и военных подрядчиков оставалось не так много возможностей для поднятия энтузиазма. Палата Общин решила использовать договор как повод для удовлетворения своих давних и не связанных между собой претензий по поводу папского налогообложения духовенства и назначений иностранцев на английские церковные должности. Палата Общин требовала, чтобы в Авиньон было отправлено торжественное посольство для решения этих вопросов, прежде чем она одобрит договор о мире. Это означало, что главой посольства будет епископ или граф с внушительную свитой, медленное продвижение по Франции с эскортом и конвоем, большие расходы и длительные задержки. Парламентарии не возражали. Папы, по их мнению, достаточно сильно хотели заключить мирный договор, чтобы пойти на значительные уступки. Министры Эдуарда III были серьезно раздосадованы и сообщили кардиналам, что король не пойдет на требования Палаты Общин. Но посольство отправить все же придется поставив во главе его какого-либо рыцаря и клерка[513].