— Нет! — Я вцепляюсь в трубку. — Она заняла мое место.

— Это Марк наплел, да? — раздраженно восклицает Софи. — Одна азиатская девушка ничем не хуже другой. Дженна берет академотпуск на год, чтобы поработать с психологом.

— Я рада, — говорю я. — Рада, что мое место досталось ей.

Двадцать второго августа по пути в Йель к нам в гости заезжает Рик, и папа делает за ужином неожиданное объявление. Он все еще ходит на костылях и переведен на облегченный режим труда.

— Я решил уволиться из Кливлендской клиники и полностью посвятить себя консультированию. Доктор Ли уже давно меня уговаривает, он раздобыл для меня еще один контракт в Тайдуне.

Я вскакиваю с места, чтобы обнять его:

— Папа, это потрясающе! Поздравляю!

— Риск есть, — признается папа. — Если дела пойдут плохо, возможно, я буду зарабатывать меньше, чем в больнице. Кажется, время не самое удачное: ты не пошла в мед… э… то есть изменила планы. Но я обдумывал этот шаг десять лет. А ты так счастлива. Наверное, никто из нас не в силах наступить на горло своей песне.

— Наверное, — соглашаюсь я.

Рик предлагает папе помочь с обустройством удаленного офиса, и они вдвоем несколько дней возятся в кабинете, подключая вайфай-усилитель, блок питания и экран дистанционного присутствия.

— Спасибо тебе! — Я обнимаю Рика за талию, а он меня за плечи, и мы любуемся новым офисом.

— Вечер встречи выпускников в октябре, — напоминает мне Рик, когда папа включает настольную лампу.

Папа поворачивается ко мне спиной, и я украдкой целую Рика.

— Я обязательно приду.

Мама празднует первый контракт папы, разорившись на белые жалюзи, о которых всегда мечтала. «Это поможет папе сосредоточиться, когда ему потребуется уединение», — оправдывается она. Но когда я танцую рядом с гостиной под песню, звучащую у меня в голове, собираясь в студию Зиглера, где я теперь преподаю, то тайком замечаю, что мама сидит на диване и с улыбкой любуется своими жалюзи. Какие разительные перемены!

Я открываю дверь, пританцовывая, спускаюсь по лестнице и исполняю пируэт. В безоблачном голубом небе светит яркое солнышко. Я не просто распахнула створки своего воровского фонаря — я сорвала их с петель.

Для сверхновой больше нет преград.