Потом самка страуса покачалась из стороны в сторону, вставая на ноги, и подняла свое похожее на вытянутый перистый шар тело, под которым обнаружились три яйца, каждое размером с футбольный мяч. Мягкая пыль прилипла к кремовобелой скорлупе. Птица шагнула ко мне, и я отступила. Когда она отошла от гнезда, я насыпала зерна на землю и бросилась собирать яйца, но успела схватить лишь одно — самка кинулась назад, больно ущипнула меня за руку и уселась на два оставшихся яйца. Я выругалась, тряся пораненной рукой, и начала сначала. На сбор всех яиц мне пришлось потратить восемь муторных часов, хотя с бабушкой Хелен мы справлялись за два.

В конце дня я влетела в дом с покрытыми красными пятнами руками и шлепнулась на стул у кухонного стола, измученная и раздраженная. Глупо было надеяться управлять фермой в одиночку.

Тетя Кристина заняла кухню, готовясь к завтрашним поминкам. Она протирала поверхности и складывала аккуратными стопками на каждом конце стола бумажные салфетки.

— Ничего не трогай, — предупредила она. — Сейчас найду тебе что-нибудь поесть.

Тетя чуть приоткрыла холодильник и придержала обеими руками сделанные из фольги формы с лазаньей и спагетти, угрожавшие выпасть наружу. Как только в новостях сообщили об аварии, на пороге дома то и дело стали появляться незнакомые мне люди с различными запеканками — в основном это были подруги тети Кристины по церкви.

Она передвинула по столу в мою сторону тарелку с макаронами лингуине в темно-зеленом соусе песто. Я и не подозревала, как проголодалась, пока не положила в рот первую ложку соленой стряпни. Когда желудок стал наполняться едой, я немного воспряла духом, но раны на руках продолжали пульсировать болью.

Тетя Кристина доставала из посудного шкафа кружки и составляла их около кофеварки, а я притянула к себе телефонную книгу, пролистала ее до буквы «Д» и уставилась на первую запись черными чернилами — «Джо Джаред, страусиная ферма Джей-Джея, Юма», сделанную бабушкиным изящным высоким почерком с наклоном вправо. Джо Джаред десятилетиями спал и видел, как бы заполучить наше ранчо: с этими землями он мог бы повысить продуктивность своей фермы на пятьдесят процентов, снизив стоимость доставки товара на основной рынок в Лас-Вегасе. Раз в несколько лет он присылал предложения о покупке, однако бабушка Хелен выбрасывала их, даже не читая. Но, что бы она там ни думала, я не собиралась застревать в пустыне на всю жизнь. У меня был запасной выход.

Однако мысль о том, чтобы продать ранчо, вызывала чувство вины. Если бы бабушка хотела, чтобы ферму продали, а деньги поровну разделили между ее детьми и внуками, она бы упомянула об этом в завещании. Тем не менее она оставила ранчо мне, поскольку я была в состоянии справиться с работой: знала, как обращаться с птицами, и успела достаточно ознакомиться с оформлением счетов, чтобы разобраться в бухгалтерии. Бабушка верила, что я сумею вести семейный бизнес.