– А потом ты расплакалась.

– Это от счастья. Мне что, запрещено быть счастливой?

– Нет, вот только… Слушай, мне все время казалось, что ты не со мной. Что ты как будто где-то не здесь. И хочешь кого-то другого. Хочешь, чтобы я был кем-то другим.

– Что? Да брось, глупости, – убеждаю я. – Полнейшая чепуха.

– Может, и чепуха. Но так уж мне показалось.

– Я не нарочно. Кем, по-твоему, мне бы хотелось тебя видеть?

Определенно, он вспоминает, как я назвала его Полом. Но решится ли об этом заговорить? Нет, не решится.

– Слушай, Хьюго, я с первого взгляда на тебя запала. – «В те дни, когда сам ты даже и не подозревал о моем существовании», – добавляю я про себя. – На тебя, и ни на кого больше. Понимаешь? Правда!

– Да, но утром…

– Что утром?

– Я проснулся от криков. Сначала подумал, что это с улицы, что на кого-то напали. Может, на миссис Ли или на кого-то еще. – Очень стараюсь не скорчить сердитую гримасу при упоминании миссис Ли. – Но оказалось, что это ты. Лежишь рядом со мной и орешь. Спишь, но глаза у тебя при этом широко раскрыты. И ты постоянно что-то выкрикиваешь.

Вид у него испуганный.

А я вспоминаю, что накануне заметила у него на комоде фигурку Девы Марии.

«Не знала, что ты религиозен», – удивилась я тогда.

«А я и не религиозен. Просто стащил ее из тюремной библиотеки. Глупо, конечно, но почему-то она меня успокаивала. Вот я ее и сохранил. Это своего рода талисман».

– Мы это уже обсуждали, я все тебе объяснила. У меня нервы ни к черту перед премьерой, – убеждаю я. – И в это время года мне всегда снятся очень странные тревожные сны. Сам знаешь, как это бывает.

Он кивает. Разумеется, знает.

– Мне сразу тюрьма вспомнилась. Там многих мучили кошмары. И люди вокруг постоянно кричали во сне. Уверена, что ничего не хочешь мне рассказать?

– Со мной все в порядке. Правда-правда.

– Я просто надеюсь, что ты счастлива со мной. Что я – тот, кто тебе нужен. Потому что ты, Миранда, именно та, кто нужен мне. Именно та.