Он положил свою здоровенную клешню мне на плечо, сжал. Больно.

— Понял?

— Понял.

— Ну и хорошо. Дядя Раймо плохому не научит.

Появился Навозник с подносом: ликер, виски, несколько рюмок.

— Сервис по высшему разряду, — объявил он, водрузив поднос на журнальный столик, после чего уселся между мамой и Леной. Лена хотела подняться, но Навозник положил руку ей на колено и удержал.

— Сейчас придет гномик с подарками. Тебе разве не интересно?

Лене был весело явно ниже среднего. Мать покраснела и отвернулась.

— Возьми, что в голубой бумаге! — распорядился Навозник.

Но Раймо уже сцапал какую-то коробку и нагнулся к елке, чтобы прочитать стишок.

— «Печенья грызи —

На цветочки смотри».

Раймо выговаривал слова протяжно, с заметным финским акцентом.

— Что бы это могло быть? — поинтересовалась бабушка.

— Скажи, для кого это! — требовал Навозник.

— Слушай, Раймо, — сказал я, — чего ты как финик какой-нибудь, ты же прожил в Швеции всю жизнь?

— «С Рождеством, мама!» — прочитал Раймо с совсем уже нарочитым акцентом, словно только что сошел с финского парома.

— Какая именно? — зло спросила Лена. — Здесь две мамы.