Так и стояли они, исполненные радости, обняв друг друга и не произнося ни слова.

Глава третья

Медленно, с трудом передвигая отяжелевшие ноги, прошла она от дома до ворот и почувствовала, что устала.

«Конечно, я еще больная, но лежать в постели ни за что не буду».

Она остановилась и, выпрямившись, оглянулась на дом.

На веранде стояла Эка. Улыбнувшись, она помахала Екатерине рукой и ушла в комнату.

«Если не спешить и часто останавливаться, то я смогу дойти до школы».

Она открыла калитку и вдруг увидела около ворот лавочку.

Ей показалось, что она уже где-то ее видела. Определенно видела! И даже сидела на ней. Ну конечно, это скамейка Александре Чапичадзе. Но почему она оказалась здесь?

«Ведь когда я была больна… врачи мне предписали полный покой, абсолютную тишину и никаких посетителей. Тех, кто все-таки приходил меня навестить, Эка не только в дом, но даже во двор не пускала. Вот тогда, верно, и перенесли к моим воротам скамейку Александре. И всю мою болезнь на ней до поздней ночи кто-нибудь да сидел. Потом выходила Эка и шепотом сообщала: «Она спит, только что заснула. Вы теперь идите домой. Спасибо вам большое за внимание».

Некоторые уходили сразу, а Абесалом Кикнавелидзе, Александре и Гуласпир Чапичадзе шепотом же отвечали Эке, что они останутся еще ненадолго. И оставались. И быть может, до самого рассвета сидели на этой скамейке».

Екатерина решила вернуться домой.

«Эка, наверное, знает, кто принес сюда скамейку Александре. Я сейчас себя чувствую хорошо, да и ко мне уже мало кто приходит, так эта скамейка нам уже больше не нужна. На вид она не очень тяжелая. Надо, чтобы Дудухан и Кокиниа помогли Эке отнести ее на место, к воротам Александре…»

— С добрым утром!

Екатерина вздрогнула от неожиданности. Это был Гуласпир. Она присела на скамейку.

Эта встреча была для Екатерины очень некстати.

У нее в кармане платья лежали ключи от новой школы, и это было известно только школьному сторожу. Большой Екатерине не терпится осмотреть здание. Оно было закончено месяц назад. В том же дворе перед школой состоялся митинг, на котором со словами благодарности строителям выступил Реваз Чапичадзе. После митинга были танцы и игры, а вечером для строителей и учителей Реваз устроил ужин.

— Доброе утро, Гуласпир! Куда это ты собрался в такую рань? — как-то нехотя спросила Екатерина, и Гуласпира обидел ее тон.

— На работу! — сказал Гуласпир, садясь рядом с Екатериной.

— На работу? Но ведь сегодня воскресенье! — удивилась Екатерина.