— А работать в воскресенье грехом не считается!

— Это что, в евангелии написано? — усмехнулась Екатерина.

— Вот именно! — уверенно сказал Гуласпир.

А сам подумал: Гуласпир спешил вас навестить. Хотел узнать, не надо ли чего, и как раз у ворот вас и встретил. Думал, обрадуется Эка, пригласит в дом, поднесет стопочку инжирной водки, и он выпьет за ее, Екатерины, выздоровление. Гуласпир к вам спешил, калбатоно Екатерина, ну, а раз вам не по душе его приход и вы его так встречаете, он пойдет прямо в контору. Не думаете же вы, что Гуласпир Чапичадзе лодырь и бездельник? Упаси боже!

— А ты хорошо выглядишь, Эка! — с улыбкой сказал Гуласпир и, закурив сигарету, встал.

— Ты правда в контору? К нам на минутку не заглянешь? — ласково сказала Екатерина.

А сама подумала: и надо же было ему прийти именно сейчас! Тебя, конечно, удивило, что я встретила тебя не так, как всегда. Но если бы ты знал, куда я иду, то простил бы меня., А дело в том, что я не могу тебе сказать, куда я собралась.

— К вам? Нет, дорогая Екатерина, я очень спешу! — отказался Гуласпир. — Спасибо тебе большое.

А сам подумал: как будто я не понимаю, что ты пригласила меня только ради приличия. До меня ли тебе, когда ты еще так слаба! И маленькой Эки, верно, дома нет, а ты и на стол собрать не сможешь.

— Ну, мне пора, — прощаясь с Екатериной за руку, сказал Гуласпир и быстро ушел.

— Как он на меня рассердился! — прошептала Екатерина, закрывая глаза.

И подумала: не сердись, Гуласпир. Меня мое сердце никогда не обманывает: встать-то я встала с постели, но… А мне так хочется увидеть новую школу. Я знаю, что оборудование еще не привезли, но мне и на пустые классы посмотреть — радость… Так что ты прости меня, Гуласпир, прости за такую холодную встречу.

Она поднялась со скамьи и, убедившись, что поблизости никого нет, медленно пошла по дороге.

«Я часто буду останавливаться, чтобы отдохнуть, и как-нибудь дойду до школы».

…Через двадцать дней прозвенит школьный звонок, и хемагальские ребятишки войдут в двери новой школы… Большая Екатерина в первый же день соберет в клубе учеников и их родителей (места на всех хватит) и от имени учителей и учеников поблагодарит строителей школы. Реваза Чапичадзе надо будет упомянуть отдельно. Но он не любит, когда его хвалят. Наоборот, это вызывает у него только досаду… Когда он уехал из Тбилиси, разве он оповещал об этом весь мир? Он решил и уехал, уехал тихо, без лишнего шума. Сожалеет ли он сейчас об этом? Нет, ни в коем случае! Он доволен. Доволен своей работой, а сердце, конечно, болит, но в свои личные дела он никого не посвящает. У Русудан и Татии даже в мыслях нет оставить Тбилиси, а Реваз-то надеялся, что если не в том же году, то через год они обязательно приедут, и ошибся. И тянется эта история третий год, нет, уже целых три года. Сандро тогда был в шестом классе, а сейчас он в девятом. Жалеет Екатерина Реваза, но сказать ему что-нибудь в утешение и ободрить не решается. У маленькой же Эки лукаво блестят глаза. Большая Екатерина вырвет ей их, да, вырвет, ослепит ее… Да, она поклялась, что сделает это, если…