Я только покраснел и ничего не смог ей возразить.

Екатерина поехала в Тбилиси, и через месяц крышу в хемагальской школе перекрыли, и не дранкой, а черепицей. Она на лошадях заставила перевезти в Хемагали семьсот штук черепицы. Сильный характер был у Екатерины. Она занималась делами не только школы, но всей деревни.

Кабинет был полон сигаретного дыма, и Константинэ открыл окно.

— Извините меня. Я всегда очень много курю, когда волнуюсь. — И он опять затянулся сигаретой. — Только теперь я буду курить около окна.

И Константинэ вспомнилась его последняя встреча с Екатериной.

«Было это в позапрошлом году в Хемагали. На веранде у Александре Чапичадзе за столом сидели Екатерина Хидашели, Гуласпир Чапичадзе, Александре и я. Тамадой был Гуласпир. Когда пили за мое здоровье, Екатерина сказала: «Главное состоит не в том, чтобы не совершать ошибок, а в том, чтобы их не повторять. Я уверена, что вы больше не ошибетесь». Она сказала мне это ласково, а потом поцеловала меня в лоб, и я понял, что она простила меня».

У Константинэ на глаза навернулись слезы. Кетэван заметила это и, смутившись, встала.

— Я пойду, батоно Константинэ, — нерешительно сказала она.

— Извините, я задумался, — с грустной улыбкой сказал Константинэ. В глазах у него все еще стояли слезы.

Он закрыл окно, потушил о пепельницу сигарету и, достав из кармана платок, вытер глаза.

— Ну что ж, идите. Я что-нибудь придумаю. Я сам приеду к вам… Вы прямо домой?

— Да. Вечером у нас в школе родительское собрание.

— Около подъезда моя машина. Скажите шоферу, чтобы он отвез вас в деревню.

V

Всего три дня, как Шадимана Шарангиа назначили директором школы, а деревня полнится слухами.

И число новых сплетен растет не по дням, а по часам.

Вчера у меня была Лия Гургенидзе, которая принесла самые последние сведения о Шадимане, поставив все точки над «и». Как выяснилось, Шадиман Шарангиа, оказывается, и историк, и литератор, и философ, но вот уже почти двадцать лет он на ружейный выстрел не подходил к школе и не брал в руки книги. Он работал директором ресторанов и столовых в Тбилиси, Хашури, Поти, Зестафони, а последние четыре года был директором хергского ресторана «Перевал». Вся наша школа взбудоражилась: что за беда на нас свалилась, осрамили память Екатерины Хидашели. Не заслужила она такого. Это, мол, деньги сделали свое дело, ведь у Шарангиа их куры не клюют. Наверняка он подкупил Калистратэ Табатадзе. А еще люди говорят, сообщила Лия, что в этом деле чувствуется рука жены Реваза Чапичадзе. Оказывается, ее родители и Шадиман Шарангиа соседи по лестничной площадке в Тбилиси, а у супруги Реваза такой твердый характер, что, если она чего захочет, непременно своего добьется. Этот господин Шарангиа, оказывается, итхвисский, вот взяли бы и назначили его в Итхвиси, а нашего Арчила Джиноридзе перевели бы из итхвисской школы в нашу. Так нет, видно, не рискнули послать Шарангиа в родные места. Это только с нами можно так поступать.