— Кто?

— Девятиклассник… Аскален Джиноридзе.

— Сын Грамитона Джиноридзе?

— А вы знаете Грамитона? — удивилась Кетэван.

— Очень хорошо знаю. Он заведующий пекарней, не так ли? — опять начал горячиться Константинэ. — Он первым сбежал из Хемагали, купил в Сурами место заведующего пекарней и стал обманывать покупателей. А в Хемагали дом оставил за собой и хемагальские фрукты возил продавать в Сурами. Сначала он отказывался вернуться в Хемагали, но, когда узнал, что мы строим здесь пекарню, развил бурную деятельность и сумел так понравиться Ревазу Чапичадзе… Это такой пройдоха, в карты играет, и в кости тоже… Мне все известно. Я собираюсь снять его с работы. Если хочет, пусть работает в совхозе простым рабочим. А сыну его скажите, что если он не исправится, то будет исключен из школы.

Он прикурил от своего же окурка.

— У меня было другое впечатление о вашей школе, — с сожалением сказал Константинэ. — А в прошлом и позапрошлом году тоже так было?

— Нет! — убежденно сказала Кетэван — Екатерина Хидашели была необыкновенная женщина. Когда ученики начинали в коридоре слишком громко смеяться, она, будто случайно, проходила по коридору, и этого бывало достаточно… Никакого шума на уроках, никаких пропусков занятий без уважительной причины. Она сама никогда не повышала голоса, и я не слышала, чтобы ее ученики громко разговаривали. Она умела так посмотреть… Очень сильная она была женщина, и я не думаю, чтобы нашелся человек, который сможет ее заменить…

— Что правда, то правда! В этом ей нельзя было отказать, — поспешил засвидетельствовать Константинэ. — Однажды она пришла ко мне очень взволнованная. Наш разговор происходил как раз в этом кабинете… «Товарищ Какубери (она почему-то всегда обращалась ко мне только по фамилии), ветер снес крышу нашей школы. Райисполком и отдел просвещения тянули-тянули дело с ремонтом, а теперь мне сказали, что ремонт нашей школы не включен в смету на этот год. Так что же, пусть совсем пропадает здание, что ли? Оставить деревню без школы? Распорядитесь, чтобы нам перекрыли крышу».

«Я могу только попросить помощи в Министерстве просвещения…»

«Это означает отказ! Дипломатический отказ!» — резко ответила мне она на это.

«Ну хорошо. Допустим, материал для крыши мы достанем, но как его доставить в Хемагали? Дороги-то нет?»

«А о чем думает ваш райком? Почему в Хемагали не проводится дорога?»

«Провести дорогу в Хемагали дело нелегкое, калбатоно Екатерина», — сказал я.

«Так райком как раз и должен заниматься нелегкими делами, а иначе для чего он нам вообще нужен», — с иронией сказала она.