Меж тем Пёстрый задавал вопросы, а парень с охотой отвечал.

– И сколько на ходу?

– Четыре. Два стоят.

– А командир кто?

Парень сказал.

– Не знаю такого. – Пёстрый мотнул головой. – Где участвовал?

Контрактник, довольный, что едет в машине к дому, что водяная морось, залезающая в рукава и за шиворот, наконец-то осталась снаружи, взахлёб рассказывал про службу и сослуживцев – кто и откуда, где дислоцируется часть, чем кормят и что БК – завались.

– Соляру-то воруете? – поинтересовался Пёстрый.

– А то!

Парень весело хохотнул. Улыбнулся и Пёстрый.

– А особист у вас есть?

– Неа.

Голос Пёстрого сделался вкрадчивым:

– Ты, сержант, не тяни с передовой-то. Послушать надо, как пули жужжат. Они ж, когда совсем вблизи, словно бы дышат – волосы шевелят, такой от них веселый ветерок…

Когда высаживали сержанта в Ясиноватой, Пёстрый, выпуская его с заднего сиденья, ласково улыбнулся, окатил своим неумолимым взглядом и напутствовал:

– Видишь, паря, сам всё рассказал. И яйца в эсбэу тебе крутить не пришлось.

Сержант, как от затрещины, втянул голову в плечи, побледнел и с оглядкой потрусил во дворы.

– Пусть побздит теперь, – сказал Пёстрый. – Находка для шпиона.

До Донецка было рукой подать.

* * *