– А то. Крыша-то на месте. Хотя потом недели две в себя приходил. – Иван нервно засмеялся.

– Какой-то ты впечатляемый. Прям как наш Том, – улыбнулся Монгол. – Но ему можно, его по голове стукнули.

– Не в этом дело, – ответил Иван. – Это сложно понять, пока сам не попробуешь. Поведение – это коллективный договор. Если с тобой кто-то рядом, пусть даже один, – ты можешь с ним оценить обстановку, перекинуться мнением. И тогда тебе плевать на всех остальных, будь их хоть тысячи. А когда вокруг – хотя бы с десяток сумасшедших, и нет ни одного нормального, то через пять минут теряешься. Ориентиры уходят. Ты уже сам думаешь, что с ума спятил. Одного сломает десяток.

– Тебя же не сломали.

– Ну так я всегда в коконе, – засмеялся Иван и похлопал рукой по палатке. – Том, а ты что думаешь?

– О чем?

– Ну, об этом типе.

– Ничего не думаю. Банально все это, – с ноткой вековой усталости вздохнул Том. – Нет, спасибо ему, конечно. Но выходит так, что добро какое-то натужное, вымученное. Он же нас приютил чтобы спастись, а не просто так, от широты души, как мы вписываем у себя дома незнакомого панка из Сибири. Как-то все это… Искусственно, что ли. Буддисты все эти, кришнаиты. Пляшут, орут чего-то, доказывают. Потом дерутся друг с другом, кто прав. Крестовые походы… Не маразм ли? Хотя у католиков еще осталось что-то такое… Костелы там, химеры всякие. Эстетика. Что-то они такое чувствовали, стремились к чему-то. Православие – вообще банально. Посты какие-то, маслице-водичка, все эти крестные ходы в никуда, с капустой в бороде. Примитивно. Зачем вообще что-то доказывать, если вот оно – добро. Разлито вокруг, в небе, в траве этой, в природе. Живет себе веками, о Боге не орет, ничего никому не доказывает. Живи как хочешь, слушай себя, не ищи чужого. Бери меньше, давай больше, и никому не мешай. Вот и вся религия… Так, Монгол?

– Бог далеко, а жизнь близко. – Монгол неопределенно повел рукой.

– Так ты вообще в Бога не веришь? – спросил Иван.

– В человеческом облике – не верю. Слишком он слабый какой-то. Или ошибается. Иначе откуда войны, беды, болячки всякие? Зачем это?

– Ну, а вообще, хоть в какого-нибудь Бога веришь? – допытывался Иван.

– Какая разница, верю я в него, или нет? – вдруг вспыхнул Том. – Бог – это такое понятие… Такое… О нем вообще сложно говорить, есть он, или нет. Что ни скажешь, – все равно мимо. Он где-то по ту сторону слов. Он – как снег. Покрывает все, искрится на солнце. Не трогай эту красоту, чтобы не испортить. А люди берут его в руку, сминают в снежок, а потом швыряют им друг в друга.