– Я как раз оттуда еду, картошку везу, – охотно отозвался Энвер. – Все по-старому, Айше. Вчера дождь был.

– У нас тоже дождь был. А Мустафу не видал?

– Он корову пошел пасти. Сегодня его очередь.

– А, точно! Как же я забыла?

– Пойду дальше, – улыбнулся мужик, и, тарахтя велосипедом, продолжил свой путь.

Айше повернулась к приятелям.

– У Мустафы сегодня очередь корову пасти, – сказала она так, будто эта очевидная вещь должна быть известна всем на свете.

– А кто такой Мустафа? – спросил Том, начиная что-то подозревать.

– Как кто? Племянник мой, водитель. Не будет автобуса, мальчики. Мустафа пошел корову пасти. Сегодня его очередь. – Айше встала, взяла сумку с молоком и пошла в ту сторону, откуда пришла.

– Душевно тут. – Том проводил ее взглядом.

– Ну, посидели, и ладно. – Монгол встал. – Пошли в Партенит, короче.

– Пошли. Главное, мимо не проскочить, а то тут из Средней Азии пешком ходят, – засмеялся Том.

– Когда приспичит, оно везде недалеко, – хмыкнул Монгол.

По дороге из Лучистого их догнала большая компания волосатых ребят с гитарами. Было видно, что они, драные и запыленные, тоже спустились с гор.

– Ребята, а вы Индейца из Партенита не знаете? – дежурно спросил Том, когда они поравнялись.

– Не, не знаем. Мы из Донецка, из Николаева.

– Вы не на концерте в горах были?

– На концерте. Ну как концерт. Народ собрался, человек двадцать. Посидели у костра под гитару, и разошлись.

– На Караби ходили? – с видом знатока спросил Монгол.

– Не, это далеко. Мы на Джурле три дня стояли.