– Ты должна это прекратить, сейчас же, – сказала она девочке, лежащей на кровати. – Ты меня пугаешь. Тебе здесь не рады, понятно? Убирайся. Убирайся немедленно. Чтобы я могла спокойно ей дать лекарство.

Риа кашлянула и подняла голову. Она выпила две ложки парацетамола и снова опустила голову на подушку. Она не хотела есть. Она не хотела вставать, и Мелисса разрешила ей еще поспать, до середины дня, чувствуя облегчение – потому что ей больше не придется смотреть в эти пыльные глаза, слышать слишком низкие нотки в ее голосе. В три часа Риа спустилась вниз. Она съела кусочек тоста, немного сыра и четвертинку яблока, пока Мелисса наполняла ванну. Девочка решилась выйти наружу, в испепеляющую жару, но солнце пылало чересчур ярко, и скоро она пожелала вернуться к себе в комнату. Залезать в ванну она отказалась. Мелисса уступила, дала ей еще лекарства, она не знала, что еще делать, и боялась ее – как когда-то Бриджит боялась Лили. Ломая пальцы, она ждала возвращения Майкла, но даже в восемь его еще не было.

Начался дождь. А с ним – гром. Небеса разверзлись. Серебристые копья сверкали сквозь тучи, электризуя башни, ножами рассекая воздух. Все стало темно-серым. Через эту внезапную грозу, в какое-то послеполуночное время, Майкл брел развинченной от виски походкой через холм, мимо «Коббс-Корнер», вниз по торговой улице, ожидая, что дом встретит его спокойным и мирным, из второй комнаты будет доноситься нежное дыхание детей, из главной спальни – недоброе дыхание Мелиссы. Поэтому его встревожило, когда он застал ее в коридоре, в пеньюаре цвета капучино, с голыми плечами, с голой грудью, в полосе света из потолочного окна, с растрепанными, дикими волосы. Увидев ее такой, он захотел тут же схватить ее, устремиться к ней, чтобы лизать ее берега, взять ее в плен, всасывать ее, пожирать ее, заполнить ее всю и заставить ее взорваться в буре любви, окатив его тучей брызг, предаться ему, как когда-то. Но она сказала:

– Где ты шлялся, мать твою?

И он все равно улыбался, потому что не мог сдержаться, потому что она вызывала внутри его вихрь просто из-за того, что стояла вот так, потому что она до сих пор так на него действовала, даже сейчас, даже после всего, что было.

– Ходил выпить, – ответил он. Плечи у него промокли от дождя.

– Куда? С кем?

– С Дэмиэном, в Брикстоне. А у братьев Уайли была туса, так что потом мы к ним заглянули.

Она фыркнула с выражением негодования и отвращения.

– И ты мне даже не мог позвонить и сказать, где ты? Я тебе несколько часов пытаюсь дозвониться. Ты даже трубку не в состоянии взять?