Мандельштам, предваряя будущее книжное издание (сохранились экземпляры его верстки в ленинградском Издательстве писателей), отдал свое «Путешествие» в журнал «Звезда», где оно и было напечатано стараниями Цезаря Вольпе в 5 номере за 1933 год. Концовка про царя Шапуха была запрещена цензурой, но появилась-таки на страницах «Звезды», вследствие чего редактор был уволен[741]. Об отдельном издании уже не могло быть и речи. Более того, именно «Путешествие в Армению» стало препятствием для издания собрания сочинений Мандельштама – Надежда Яковлевна рассказала, что редактор Госиздата предлагал ему от «Путешествия» публично отречься, выступив с покаянным письмом в прессе[742].
Реакция критики была соответствующей: «О. Мандельштама интересует не познание страны и ее людей, а прихотливая словесная вязь, позволяющая окунуться в самого себя… соизмерить свой внутренний литературный багаж со случайными ассоциациями, возникающими при встречах и поездках… мы узнаем кое-что о маках и землянике и ничего о строящейся советской Армении» (Н. Оружейников, Литературная газета. 1933. 17 июня); «От образов Мандельштама пахнет старым, прелым, великодержавным шовинизмом, который, расточая похвалы Армении, хвалит ее экзотику, ее рабское прошлое, ибо о настоящем не написал ни одной строчки Мандельштам <…> Старый петербургский поэт-акмеист О. Мандельштам прошел мимо бурно цветущей и радостно строящей социализм Армении» (С. Розенталь, Правда. 1933. 30 августа)[743].
Поразительно, насколько сходятся критики двух «Путешествий», обнажая разрыв между социальным заказом и собственно творчеством. Ни Пушкин, ни Мандельштам не вписались этими текстами в свое горизонтальное время – зато как легко перекликаются их «Путешествия» через столетие и как мощно и современно звучат они сегодня.