Флашар Милена Митико. Я назвал его Галстуком

Флашар Милена Митико.

Я назвал его Галстуком

Посвящается Крису

…Ты был будто отторгнут из этого мира, красивого и, наверное, полного смыслов, тебя будто вытолкали из его природного совершенства, как одиноко в твоей пустоте, как глухо в этой огромной тишине… Макс Фриш. Ответ из тишины

…Ты был будто отторгнут из этого мира, красивого и, наверное, полного смыслов, тебя будто вытолкали из его природного совершенства, как одиноко в твоей пустоте, как глухо в этой огромной тишине…

1

1

Я назвал его Галстуком.

Ему нравилось это прозвище. Оно его забавляло. Красно-серые полоски на его груди. Именно таким я хочу его запомнить.

2

2

Прошло семь недель с тех пор, как я видел его в последний раз. За эти семь недель пожелтела и пожухла трава. Цикады стрекочут в деревьях. Галька хрустит под ногами. Непривычно пустынный парк в ярком полуденном свете. Поникшие цветы на ветках устало клонятся к земле. Бледно-голубой носовой платок застрял в кустах, и нет ни малейшего дуновения ветерка, чтобы его пошевелить. Тяжелый воздух давит на землю. И я подавлен. Я простился с тем, кто больше не вернется. Со вчерашнего дня я знаю это. Он больше не придет. Надо мной простирается небо, которое — навсегда? — впитало его в себя.

Я все еще не могу поверить, что мы попрощались навсегда. В моем представлении он может появиться в любое мгновение — может, как другой человек, может, с другим лицом, бросит на меня взгляд, говорящий: я здесь. Головой на север, улыбаясь вслед облакам. Он бы мог. Поэтому я здесь сижу.

3

3

Я сижу на нашей скамейке. До того, как она стала нашей, она была моей.

Я пришел сюда, чтобы убедиться, что трещина в стене, эта едва заметная трещина за полками, реальна не только внешне, но и внутренне. Целых два года я провел, глядя на нее. Целых два года в моей комнате в родительском доме. Я мог провести ее ломаную линию с закрытыми глазами. Она засела в моей голове и пошла дальше — в сердце и вены. Я и сам — бескровная трещина. Моя кожа мертвецки бледна, потому что давно не видела солнца. Иногда я тосковал по его лучам. Я представлял себе, каково было бы выйти на улицу и наконец понять: есть пространства, из которых не выбраться.