Он вскользь посмотрел на часы и закурил. Клубы дыма поднимались в воздух. Это и стало началом нашего знакомства. Резкий запах дошел до носа. Ветер дул в мою сторону. Еще до того, как мы обменялись именами, этот ветер представил нас друг другу.

8

8

То был его вздох? Или манера стряхивать пепел? Самозабвенно, рассеянно. Он сидел напротив, и я не мог не смотреть на него.

Я смотрел на него как на хорошо знакомый предмет — зубную щетку, мочалку или кусок мыла, — который ты вдруг будто увидел в первый раз, совершенно оторванным от его предназначения. Быть может, именно эта знакомость вызвала во мне особый интерес. Его отутюженный облик напоминал тысячи других, ежедневно заполняющих улицы. Они вытекают из чрева города и исчезают в высоких зданиях, окна которых расчленяют небо. Заурядное, типичное по своей неприметности, бритое лицо провинциала, которое можно спутать с лицом другого человека. К примеру, моего отца. Да впрочем, любого отца. И все же он был здесь. Как и я.

Он снова вздохнул. На этот раз чуть тише. Я подумал, скорее даже почувствовал, что так вздыхает тот, кто не просто устал, а кто устал от жизни. Галстук сдавливал ему горло. Он ослабил его, снова посмотрел на часы. Как раз был полдень. Он распаковал свой бэнто. Рис с лососем и маринованными овощами.

9

9

Он ел медленно, по десять раз пережевывал каждый кусок. Он никуда не спешил. Холодный чай он потягивал маленькими глотками. Я наблюдал и за этим, уже даже не удивляясь самому себе. Хотя в то время мне было невыносимо смотреть, как кто-то ест и пьет. Но он делал это так бережно, что я позабыл о тошноте. Или как бы это описать: он ел и пил с полным осознанием, отчего повседневное действие становилось таким значимым. Он с благодарной улыбкой принимал каждое рисовое зернышко.

От кого-либо другого я бы просто сбежал, почувствовав в движении челюстей угрозу и опасность. Я находил чудовищным то, как еда попадала в рот и проскальзывала вниз, в пищевод. Я и сам неосознанно сглотнул. Внутреннее побуждение удержать себя в руках, несмотря ни на что удержать себя в руках, было для меня загадкой, от разгадки которой я старательно воздерживался. Лучше об этом не задумываться.

Закончив с обедом, он вновь стал обычным саларименом. Он раскрыл газету, начал читать спортивный раздел. «Клуб „Джайентс", — было напечатано жирным шрифтом, — одержал триумфальную победу». Он одобрительно кивал, водя пальцем вдоль строк. Кольцо. Значит, он женат. Женатый фанат «Джайентс». Он закурил очередную сигарету. Затем еще одну и еще, густой дым окутывал его.