«В большой комнате, где проводились эксперименты, с утра накрывали длинный стол. Людочки, Светочки привычно суетились, то и дело доносилось: “Колбаску помельче нарежь, Светуля, для оливье и крабиков, крабиков положи обязательно, Максим Максимович их очень любит”».

Вот такая замечательная жизнь у научного института стала с новым директором, и, казалось бы, все — наука погибла! Если бы только на юбилее коллеги младший инженер Рудик, подняв «штрафную» рюмку, вдруг просветлев взором, не провозгласил: «За науку!»

Значит, все-таки наука жива!

Рассказы Петра Пигаревского читаются легко, и после них остается приятное послевкусие, как от хорошего выдержанного вина.

Сергей Арно,

заместитель председателя Союза писателей

Санкт-Петербурга

Посвящается моим родителям

Посвящается моим родителям

Хряпа

Хряпа

Посвящается светлой памяти моих родителей-блокадников: Лукирской Ксении Петровны и Пигаревского Валерия Евгеньевича

Посвящается светлой памяти моих родителей-блокадников: Лукирской Ксении Петровны и Пигаревского Валерия Евгеньевича

Я стоял прислонившись к шершавой каменной стене Елисеевского магазина, что находится в самом центре Невского проспекта в Петербурге. В этот июньский день было тепло, солнечно, пыльно и почему-то тревожно. Вокруг все было как обычно: бесконечная усталая толпа, нескончаемый поток автобусов, троллейбусов и разноцветных лакированных машин. Я стоял глубоко задумавшись, не оглядываясь по сторонам. Внезапно неясная, почти беспричинная тревога заполнила всего меня и сдавила горло.