Я стояла посреди Невского как завороженная, передо мной находился самый любимый с детства магазин. Но я не успела ничего рассмотреть. Завыла сирена воздушной тревоги. Вокруг почти никого не было. Я не знала, где бомбоубежище и куда нужно бежать. И вообще, я растерялась, стояла как вкопанная, беспомощно озираясь по сторонам. Вначале послышались отдаленные взрывы, а вот громыхнуло уже совсем рядом. Я продолжала стоять. Вдруг я услышала пронзительный звон и скрежет металла о металл. Повернула голову и увидела, как тормозит несущийся на полном ходу трамвай № 4. Он остановился прямо напротив меня, открылась передняя дверь и какая-то женщина отчаянно замахала мне рукой: «Девочка! Беги скорей сюда, беги! Садись немедленно!» Бомбежка усиливалась с каждой секундой, взрывы гремели где-то рядом. Я рванулась вперед. Женщина схватила меня за руки и втащила прямо в кабину. Спасительница оказалась вагоновожатой. В следующее мгновение она рванула на себя железный рычаг управления, и трамвай сорвался с места. Ненадолго повернув голову, она посмотрела на меня и улыбнулась: «Ну что, не узнаёшь меня?» Я отрицательно помотала головой. «Я — та, которую ты спасла от голодной смерти. Помнишь, я ввалилась к вам в школу и ты отдала мне свою миску с хряпой? Ведь я действительно тогда умирала. Я запомнила тебя на всю жизнь и узнала сейчас, даже из окна трамвая». Я все вспомнила.

Трамвай несся как сумасшедший, вокруг все полыхало. Как мы проскочили, до сих пор не пойму. Но зато как тогда, так и сейчас ясно понимаю: если бы эта женщина, которой я даже имени не знала, не затормозила, я бы погибла под бомбежкой.

Я по-прежнему стоял, вжавшись в шершавую стену Елисеевского магазина. Рядом текли две реки — людей и машин. Посередине Невского проспекта не было никаких рельсов и никакого трамвая. Стоял теплый, солнечный, мирный день. Видно, мне все померещилось. Но почему никуда не уходит тревога? Внезапно я стал невольным свидетелем отрывка разговора между двумя людьми, которые остановились недалеко от меня:

— Ну и дура, сделала добро, а теперь расплачивайся! Вот дала бы в морду — тогда бы тебя зауважали. Ты что, не понимаешь? Сейчас только так. А добро воспринимают как слабость.

Я оторвался от стены и, не оглядываясь, пошел в сторону, постоянно ускоряя шаг. Еще мгновение — и я уже бежал.

Греция

Греция

Иван Васильевич разбил вчера сразу две чашки. Он целый день бегал по комнате, суетился, натыкался на стулья, открывал и закрывал створки шкафов, вынимал и снова прятал футболки, штаны, носовые платки.