Невозможно.

Ему вдруг так захотелось обрести голос.

Захотелось выговориться хоть одному живому существу.

Зря он выбрал ее.

Зря…

Сизиф остановился возле парочки среднего возраста, бурно выяснявшей отношения.

Женщина тарахтела без умолку, выливая на мужчину ушаты претензий.

Мужчина молча терпел. Судя по всему, как обычно. Он предпочитал просто «улетать» мыслями, чтобы не сталкиваться с чувствами, которые вызывал в нем этот визгливый ор. Слишком много бы тогда пришлось решать, менять, совершать.

– Ненавижу тебя! – выкрикнула женщина, и ее намалеванные красной помадой губы скривились.

Сизиф положил руку на тощее плечо мужчины.

Да, вот они обиды, злость, а иногда и желание сжать эту тонкую шею, чтобы красные губы замолчали навсегда и перестали плеваться в него ядом.

Да, это то, к чему он мог подключиться.

Спрятанное в уголки души, изгнанное из сознания – вот она, тень, идущая навстречу Сизифу.

– Дура! – вдруг выкрикнул мужчина. – Конченая дура!

Женщина замерла, открыв рот.

– Как же я устал от тебя! – продолжал кричать мужчина, наступая на женщину. – Как устал за все эти годы! Я просто хотел откупиться от своей чертовой совести!

Мужчина говорил, в точности повторяя слова Сизифа. Темная волна поднималась в душе Сизифа, с каждым словом изливаясь наружу. Он и не знал, что все это еще жило в нем.

– Я просто хотел, чтобы твое лицо, каким бы оно ни было, перестало вставать у меня перед глазами! Чтобы боль ушла. Чтобы ты навсегда исчезла из моих мыслей! Ты хуже, чем все мои многочисленные смерти! Лучше бы ты никогда не попадалась на моем пути!

Женщина размахнулась и со всей силы влепила мужчине пощечину. У него на щеке остался красный отпечаток ее пятерни и царапины от длинных ногтей.

Мужчина чуть не упал.