Рука Сизифа соскользнула.

Женщина вдруг расплакалась, и мужчина, сам ошалевший от того, что из него вылилось, смутился и неуверенно обнял ее. Не сразу, но в конце концов женщина тоже обняла его, вцепившись пальцами в его куртку, будто бы тонула.

Спустя мгновение эти двое уже шли вдоль вечерней улицы, обнявшись.

Люди…

Сизиф надеялся, ему полегчает, когда все эти слова вырвутся из него и прозвучат в материальном мире. Пусть голосом другого – это неважно.

Но легче не стало.

Стало только хуже. Особенно от их объятий.

Сизиф развернулся и ушел.

В это время Лиза заваривала кофе. Не глядя положила в чашку пять ложек сгущенки. Половина пролилась на стол.

Даже не размешав, она механически сделала глоток, потом взяла листок бумаги и ручку.

Лиза прислушалась к своим ощущениям: ни струящегося холода по спине, ни тоски, сжавшейся в тугой ком под сердцем.

Сизифа не было рядом.

Никто за ней не наблюдал.

Возможно, удастся сделать все незаметно.

Отправить письмо Сергею по почте, чтобы он получил его, когда Сизиф уже заберет ее.

А она скажет Сизифу, что приняла решение и хочет воплотиться, какую бы ужасную жизнь ей ни подсунули. Воплотиться как можно скорее.

Пусть даже в самом отвратительном и больном теле. В конце концов, и это не навсегда.

Если она родится в новом теле сразу же, может, они не успеют добраться до нее? Ведь отсюда, из материального мира, никого не могут послать на уничтожение?