Она не хочет быть спасенной.

Чертова стерва!

Где-то он уже слышал эти слова.

Или, возможно, говорил их сам.

Сизиф выпрямился, одернул костюм, будто бы тот мог помяться, и холодно сказал:

– Тебе следует прийти в себя.

Лиза отвернулась и бросила через плечо:

– А тебе следует пойти в задницу!

Сизиф поджал губы и развернулся, чтобы уйти.

Лиза не могла успокоиться.

Она должна была сделать ему так же больно, как было ей.

Почему ей так хотелось сделать ему больно? Этому самоуверенному, холодному, циничному, всезнающему недочеловеку?

– Я буду счастлива, если хоть один чертов раз ты оступишься и они отправят на это хреново уничтожение тебя! Тебя, а не его! – крикнула она вслед Сизифу.

Сизиф остановился и посмотрел на нее холодным взглядом. Лиза не обернулась. Но он знал: даже спиной она чувствует его злость. У нее получилось разозлить его, но он не потеряет контроль.

Нет.

– Ты пройдешь ускоренную чистку, как после смерти, – спокойно проговорил он.

Перед ним появилась дверь, и он уже почти вышел из бокса, когда услышал тихое и жалобное:

– Впервые в жизни меня кто-то любил. И я любила.

Сизиф замер на мгновение. Но не обернулся. Он знал, что и она не обернулась.

Затем он вышел, белоснежная дверь закрылась за его спиной и исчезла.