Вот ее воспоминание из жизни Лизы Чайковской.

Вот кусочек из жизни Елены.

Вот что-то из чьей-то другой жизни, возможно, тоже ее.

Вот виды конца света, наступавшего уже не раз.

Вечность.

Бренность.

Смена масок и ролей.

Глаза Лизы не двигались. Совсем как у заброшенной куклы.

Сергей – бледный, уставший, осунувшийся – сидел возле безжизненного тела Елены.

Единственными звуками, которые наполняли палату, было тиканье прикрепленных к телу женщины аппаратов.

Из гортани Елены торчала трубка для вентиляции легких.

Глаза были закрыты, а если их приоткрывали, чтобы посветить фонариком, зрачки не реагировали.

Пустота… вот чем снова веяло от этой прекрасной тонкой оболочки.

Тело есть, а человека нет.

Он скучал…

Скучал по тому человеку, который был с ним все эти недели.

Живому, яркому, проживавшему каждую секунду этой жизни и цеплявшемуся за каждое мгновение.

Сергей держал Елену за руку, гладя ее ладонь большим пальцем.

Потом он наклонился к ней и уткнулся лицом в ее волосы.