Сизиф пожалел о сказанном.

Но привитый годами защитный сарказм не так-то просто отключить в минуту, когда отключить бы его очень хотелось.

Не умел он вести задушевных разговоров.

Да, не умел.

– Ну ладно тебе, не дуйся, – сказал он примирительным тоном.

Примирительным, но не настолько дружелюбным, чтобы выдать свое сожаление. Он все равно уходит – теперь уже ничего не исправить в их отношениях.

– На самом деле я пришел, чтобы попрощаться.

Лиза выпрямилась и замерла. Мгновение она смотрела на потрескавшуюся столешницу, а потом медленно подняла взгляд на Сизифа.

Он следил за каждым ее движением.

Нет, она не забыла о своем докторе.

Он говорит ей, что уходит навсегда, а она думает об этом докторишке.

– Значит, он сегодня сдастся? – спросила она тихим ровным голосом.

– Не сомневаюсь, – ответить получилось несколько агрессивнее, чем он хотел.

Сизиф отчетливо ощущал ревность и раздражение. А ведь он так надеялся, что стал недосягаем для чувств. Он так старательно вытравливал их себя все это время.

А она…

Господи, неужели он не способен ее совсем ничему научить?

Неужели он не способен порвать эту чертову кармическую петлю?

И все же Сизиф был уверен, что вот-вот прервет эту до смерти надоевшую историю.

До смерти… в прямом и переносном смысле этого слова.

Осталось совсем немного.