Она предлагает мне сесть за стол, а сама устраивается на кровати. Комната выкрашена в немаркий синий цвет, на кровати лоскутное одеяло с узором из обручальных колец, а у стены одинокий белый комод. Она похожа на гостевую комнату для нечастых гостей.

– Я уверена, что ты тяжело переживаешь все происходящее, – начинаю я, доставая блокнот. – Мне очень жаль, что приходится задавать такие вопросы, но мне действительно необходимо поговорить о твоем отце.

– Я знаю, – отвечает она.

– До аварии вы жили вместе с отцом?

Кара кивает:

– Последние четыре года. Сначала я жила с мамой, но потом у нее родились близнецы и мне стало трудновато не чувствовать себя третьей лишней. То есть я, конечно, люблю маму и Джо, мне нравятся младшие брат и сестра, но… – Ее голос затихает. – Отец говорит, что у волков каждый день начинается и заканчивается чудом. А в этом доме каждый день начинается и заканчивается чашкой кофе, газетой, ванной и сказкой на ночь. Дело не в том, что мне тут не нравится или я не благодарна за то, что меня принимают. Просто… здесь все по-другому.

– Значит, ты такой же любитель адреналина, как и твой отец?

– Не совсем, – признается Кара. – Я имею в виду, что иногда мы с отцом просто брали в прокате фильм и ели попкорн на обед, и такие дни были ничуть не хуже, чем когда я ходила с ним на работу. – Она теребит в пальцах край одеяла. – Это как телескоп. Мой отец, когда занят любым делом, сосредоточивается на нем так, что не видит ничего, кроме того, что находится под носом. А мать, наоборот, смотрит на мир в широком ракурсе.