Сглазил Тарасов – зря уверял, что никому не нужен. Понадобился, и все карты спутались. Но деньги терять жалко – и надо что-то придумывать.

– Как провели выходные дни? – спрашивает Орехов.

Мария поднимает выщипанные скобочки бровей и молчит.

– Ну, если вспоминаете – значит, есть что вспоминать, а если есть что вспоминать – значит, хорошо.

– Плохо.

– Скромность украшает, но нельзя быть слишком красивой, красивее уже некуда.

– А что это вы меня на «вы» начали называть?

– Только из любви и уважения. А шеф не сказал, когда он вернется?

Ничего не сказал, но велел обязательно разыскать вас и передать, чтобы дождались.

Он уговаривает себя быть спокойнее, но трудно успокоиться, когда и хочется, и колется, и мама не велит. Вернее, не мама, а папа, если иметь в виду начальника. Олег Васильевич не очень жалует Тарасова – это существенно, но важнее, что Тарасов неудобен и самому Орехову. Обычно ему удается регулировать отношения с тем или иным человеком, а здесь – осечка. Сразу как-то не получилось. Орехов чуть ли не робеет перед ним, но, если разобраться, перед кем робеть? Уважающие себя люди не принимают его всерьез. Правда, этих людей тоже можно спросить: не слишком ли они себя уважают? А Тарасова об этом не спросишь – он работает под простачка. Не то чтобы в начальники лез, он даже не ропщет на скромный оклад рядового инженера, это при его огромном опыте и завидной энергии. Но не ропщет, не клянчит копеечку на бедность. Потому что имеет больше любого начальника. Может, и Олег Васильевич робеет перед ним? Иначе как объяснить почти полную свободу Тарасова. На глазах у Орехова он сумел приучить и начальство, и коллег не задавать ему лишних вопросов: почему он опоздал на службу, почему ушел раньше других, почему не поедет в одну командировку, а поедет в другую – никаких почему. Значит, так надо. Надо, естественно, Тарасову. Но за какие заслуги – этого никто не мог понять. А сам Тарасов до объяснений не опускался. Надо, и все. Кому не нравится – может пожимать плечами, может смотреть сквозь пальцы, может презирать и думать что угодно и как угодно завидовать. Но можно и поучиться. Кое-что Орехов уже перенял, приспособил к своим методам. Нет, он, конечно, не будет работать «на грани фола», не будет обзаводиться полууголовными знакомыми, но почему бы вслед за Тарасовым не пригреть незаметных мальчиков и не заставить их вкалывать на себя? Ничего зазорного нет в том, что ты прост с молодежью. Это и естественно, и благородно. Нечего кичиться перед ней своими заслугами и опытом. Пусть Бельский хранит и холит нейтральную полосу между собой и теми, кто, по его мнению, находится несколькими ступеньками ниже, пусть заставляет называть себя по имени-отчеству. Отдаляя себя от низов, к верхам он все равно не приближается. Еще неизвестно, кто смешнее выглядит: он или Тарасов, отделяющий себя от верхов.