– Линолеум?

– Другой, этот я знаю.

– Паркет?

– Хитро как-то называется. Нинка говорила, да разве упомнишь.

– Ладно, не переживай, какая разница.

– Светло-коричневого цвета, полоски длинные, во всю комнату.

– Да бог с ним. Осталась бы в деревне, и голову ломать не надо. Шила бы половики в своё удовольствие. Чего не сиделось?

– Так тесно у них. Митька-то мужик добрый, но спина болит, место на печке для себя держит. Домишко маленький. Да еще и Светка, внучка, с двумя детьми из города от мужа ушла. Зимой на полу ночую, а летом в сенцах. Так ведь и днем иногда прилечь тянет, старая уже. Нацелюсь на койку в сенцах, а там уже ребятня примостилась. Прогонять неудобно.

– А они не понимают, что бабке отдохнуть надо?

– Так ребятня же.

– Вот ведь воспитали себе на голову.

– Помаялась, помаялась и к старшей переехала. Она в соседнем районе. Речка у них рыбная и огород большой, а домишко тоже маленький. И живут бедновато. Мужик достался косорукий, ничего не зарабатывает, всей оравой на мою пенсию заглядывают. Я уже старая, а на похороны отложить не с чего. Вот и уехала.

– Ну этот-то зять, судя по машине, умеет зарабатывать.

– Так опять на мою пенсию живем.

– И шубу дочка на твою пенсию справила?

– Нет, шубу она раньше взяла.

– Да твоей пенсии на квартплату и на бензин не хватит.

– На похабные журналы хватает, а мне на пряники выкроить не могут. Я их с молоком люблю. Каждый день Нинке заказываю, а она сначала забывала, а теперь придумала, что вредные они.

– Не она придумала, врачи пишут. Правильно предупреждают. Я тоже воздерживаюсь от сладкого.

– Где же правильно, если я люблю? Вот напомнила, и аппетит заурчал. Пойду-ка перехвачу что-нибудь. Да и прохладно, оболоклась легковато.