– Тогда брезговали, теперь гордятся. А бум начался все-таки попозже. Я на лекции по научному коммунизму переписывал из твоей книги рассказ «Король». Положите, прошу вас, завтра утром под ворота на Софийевскую, 17, двадцать тысяч рублей.

– Пока переписывал, выучил наизусть?

– Не весь, но самые сочные места. Даже теперь помню. Вот послушай: «Он опрокидывал корову с одного удара и погружал нож в коровье сердце. На земле, залитой кровью, расцвели факелы, как огненные розы, и загремели выстрелы».

– Красиво!

– Хотел еще один рассказ переписать, но не успел, книгу вроде как зачитали, – преподаватель по гидравлике.

– Дворкин, хорошо помню, я ему экзамен два раза пересдавал.

– А я с первого раза пятерку получил. Он еще в середине семестра узнал от кого-то про книгу и попросил на недельку. Взял и забыл. А напомнить я постеснялся.

– Подобное стеснение квалифицируется как взятка. Надо было на комсомольском собрании тебя проработать.

– А его на партийном.

Засмеялись и чокнулись бутылками. Однокашник открыл еще пару и поспешил предупредить:

– За счет заведения. Пожалуйста, выпивайте и закусывайте, пусть вас не волнует этих глупостей.

– И это помню. А вот еще…

Поднял палец, а сказать не успел. Дверь в ларек открылась, но сначала в нее влетел обрывок песни: «Владимирский централ, ветер северный…», а уже за нею вошли с напускной вальяжностью два бритоголовых парня в спортивных костюмах.

– Ну что уставился, не узнаешь?

– Вроде нет.

– Не надо, папаша, не крути.

– Вы откуда?

– От верблюда! Слышал о таком?

Однокашник, видимо, о чем-то догадался. Богатое мимикой лицо его сделалось неподвижным и серым. Чужой и механический голос, как будто выдавился из самой глубины.

– Я не хозяин.