На глаза наворачивались слезы, пока самолет ехал по взлетно-посадочной полосе, все быстрее и быстрее. Я нащупала свой рюкзак, натянув ремень безопасности.

Дрожащими руками я достала два листа бумаги. Один из них – записка от Райли, которую он всунул мне в руку на концерте. Я медленно ее развернула.

«Шарлотта – я действительно помню, и помнил. На самом деле. Береги себя.

Он подписался своим именем.

Ирвин Дэвид Бакстер».

Я смеялась и плакала одновременно. Самолет накренился назад, моя голова прижалась к сиденью. Мы сидели далеко в конце самолета, и звук оглушал; нашу часть самолета трясло и кидало. Головы повернуты в мою сторону. Мне наплевать.

Мне не жаль, не жаль, не жаль, не жаль, не жаль.

Шелли посмотрела на записку, потом обратно на мое лицо. Она сложила бумагу и вложила ее мне в ладонь, взяла мою вторую руку двумя своими. Она держала руку очень крепко. На мгновение я почувствовала, как Шелли глубоко вздохнула и легонько погладила пальцем мою голую руку.

– Моя подруга в старших классах делала то же самое, – прошептала она. Она заговорщицки опустила голову. – Просто дыши, – шептала она. – Будет страшно всего какой-то момент.

Потом мы поднимемся в воздух и все будет хорошо. Поднявшись в небо, мы уже там, и мы уже ничего не можем изменить, понимаешь? Тебе придется уступить. Самое трудное – это попасть туда.

Я думала о Луизе и ее тетрадях, ее коже, ее рассказах, моей коже, Блю, Эллис, обо всех нас. Воспоминания и истории наслаивались друг на друга внутри меня. Шелли все еще шептала, ее слова тихо проникали мне в ухо. В другой руке у меня еще одна записка – та, что Майки дал мне на концерте, в ней написано:

«Элеанор Вандерхаар, 209 Ридж Крик-драйв, Аметист Хаус, Сэндпойнт, Айдахо».

Блю считает, что мы сами должны решать, кем мы хотим стать, не позволять ситуации выбирать за нас.

«Судьбоносный», – говорил Феликс.

Я выбрала следующий поворот своей судьбы.

Я закрыла глаза и начала письмо, которое, я знаю, напишу не в Париже, не в Лондоне, не в Исландии, а в Нью-Йорке, окруженная огнями, шумом, жизнью и неизвестностью.

«Дорогая Эллис, у меня для тебя есть кое-что по-настоящему неземное».

От автора

От автора

Когда Чарли Дэвис наблюдает за тем, как ее соседка по комнате снимает рубашку, она потрясена: «Я просто никогда не видела девушку с кожей, как у меня».