На мгновение его лицо смягчилось. Я отвернулась, мое сердце упало с глухим шумом. Когда я огляделась, он смотрел на публику, улыбался своей широкой искривленной ухмылкой, той, что подарил мне, когда я встретила его впервые на улице около «Тру Грит», когда Ван Моррисон витал в воздухе, мужчины играли в Го, шпана ела мороженое у «Дэйри Квин».

Райли прокашлялся.

– Знаете, я недавно встретил девушку, и она была по-настоящему привлекательной, но немного грустной, вы знаете, какими бывают девушки, да? Но я подумал: «Эй, Райли, может, тебе нужна грустная девушка, чтобы уравновесить тебя, может, если ты объединишь свои проблемы и ее грусть, вы двое просто не удержитесь и будете счастливы». Верно?

Я замерла. Он говорил обо мне.

Зрители ответили: «Ве-ерно».

– Какое-то время это срабатывало. Но вы меня знаете, я все испортил. Я забыл, что нам нужно, понимаете, обсуждать разные вещи. Или, может, знаете, я должен был протрезветь уже наконец.

Раздался смех.

– К счастью, теперь у меня появилось много свободного времени, чтобы подумать над своими ошибками, благодаря превосходным исправительным и восстановительным услугам, предоставляемым штатом Аризона. Вот песня об этой девушке.

Райли начал бить по струнам, его тело расслаблялось с каждым движением, с каждой минутой. Однажды он сказал мне: «Я занимаюсь этим делом, потому что оно помогает мне чувствовать себя богатым. Не богатым с деньгами в проклятом кармане. Богатым в смысле приятной наполненности внутри меня».

Это медленная песня, настоящая тягомотина, как он любил называть подобные баллады. Он говорил мне, что такие песни грустно скользят мимо и почти каждый может легко их запомнить и подпевать.

Я сосредоточилась на нем, на той легкости, с которой он перебирал струны, на новом выражении его лица, на расслабленности собственного тела. Я чувствовала абсолютно неизбежную грусть, когда смотрела и слушала, как Райли поет обо мне. Без сигарет и алкоголя его голос звучал по-другому. Он проще, интереснее. Песня называется «Кто знал, что из-за меня ей будет так грустно». Постепенно я поняла, что песня о той ночи, когда он нашел мою аптечку и мы ругались на кухне; это песня о нас двоих.

Я не разговаривала с Райли. Я никогда не говорила ему о том, что чувствовала, пока не стало слишком поздно. Я просто позволила ему вести меня, потому что была так признательна, что он меня заметил. Он тоже не говорил со мной, потому что все время был пьян или хотел выпить, а я ни разу не сказала «Остановись».

Эта песня – его разговор, как и мой комикс, как и тетради Луизы, это наш способ разговаривать.