После этого начинается совсем уж полная дичь. Из-за моих действий все окончательно запутывается. Патрик взволнован и рассержен. Я начинаю извиняться, но ничего не помогает. Все кажется неправильным.

После того как он уходит, я иду в гостиную и останавливаюсь у скульптуры на каминной полке. Хоть ее-то Ноа оставил, может, потому, что она слишком большая. Я касаюсь ее сильных, глубоких линий, ощущая пальцами аккуратные сварочные швы под гладкой поверхностью. Патрик сделал эту скульптуру, когда был еще здоровым и цельным. Но он говорит, что больше никогда таким не будет.

Я закрываю глаза. Может, я и впрямь его жалею? Может, меня тянет к нему из-за того, что он кажется таким уязвимым? И я жалею его, потому что он травмирован физически и духовно?

«Все в порядке, — говорит мне некий голос. — Тебе предназначено быть там, где ты сейчас. И ты можешь любить его. Ему суждено быть любимым».

39 МАРНИ

39

МАРНИ

Рассвет Дня благодарения выдался дождливым, ветреным и зябким. Это первый по-настоящему холодный день осени. Деревянный паркет холодит ступни, когда я выбираюсь из постели. Время — половина шестого, пора заняться индейкой.

До меня неожиданно доходит, что я, кажется, пригласила к ужину тринадцать человек (четырнадцать, если считать и Патрика, да только он не придет) и понятия не имею, что принесут мои гости. Все они сказали, что принесут что-нибудь, и до сих пор меня это устраивало. Когда я планировала вечеринку, то решила так: что принесут, то и сгодится.

Теперь же… что, если у нас в результате будет только индейка, моя запеканка из зеленой фасоли, которая, может, вообще никому не понравится, пюре и пирог, который сделал Патрик? Тогда это будет первый в истории День благодарения, на который придется заказывать пиццу.

Уверена, одного сегодняшнего дня достаточно, чтобы официально признать меня взрослой, особенно если хватит еды. Я включаю на полную катушку какой-то забойный рок и принимаюсь за дело. Надев найденный в шкафчике старенький фартук, я верчусь по кухне, прежде чем встать лицом к лицу с лежащей в холодильнике громадной восьмикилограммовой индейкой. Или это индюк? Я прямо-таки какая-то счастливая домохозяйка.

— Том, — говорю я индюку, — ты у меня первый. Просто чтобы ты знал. Поэтому буду признательна, если ты станешь вести себя как следует, сообразно праздничку. Конечно-конечно, я сожалею о том, что тебе предстоит испытать, и все такое. Но все равно хочу, чтобы ты знал: я глубоко признательна и возношу благодарение за твою жизнь.

Для вечеринки мне приходится одолжить стулья, вилки, ножи, ложки, скатерти, тарелки и блюда. Джессика обещает мне с этим помочь, и Лола тоже, а если чего-то не хватит — что ж, кто-нибудь посидит на полу, а то еще можно есть посменно, говорит Джессика.