— Но тут грязно, и холодно, и мусор на улицах, и поезда подземки вечно не по расписанию ходят, и за продуктами приходится каждый день таскаться, потому что ни у кого нет машин…

— Ага, — говорит Джессика, легонько ударяя меня кулаком по бицепсу, — мы совершенно точно не идеальны, но это твой город, а мы — его люди. Лучше побереги силы и смирись с этим.

«А как же Патрик?» — думаю я. Я не могу рассказать Джессике об этом, о дыре, которая образовалась у меня в сердце.

44 МАРНИ

44

МАРНИ

Едва я открываю входную дверь и захожу в дом, как со мной едва не делается сердечный приступ, потому что посреди прихожей стоит Ноа с картонной коробкой в руках. Я издаю такой леденящий кровь вопль, что он подскакивает.

— КАКОГО ЧЕРТА ТЫ ДЕЛАЕШЬ? — спрашиваю я.

— КАКОГО ЧЕРТА ТЫ ДЕЛАЕШЬ? — сегодня Ноа совсем не оригинален.

Мы таращимся друг на друга. Потом он говорит:

— Я пришел за оставшимися вещами моей двоюродной бабушки. А теперь, если ты отойдешь с дороги, я отнесу их к Пако до прихода курьера.

— Погоди. Удели мне минутку. С чего ты взял, что можешь так поступать?

Ноа вздыхает:

— Маме нужна одежда Бликс.

— Почему? Зачем? Что она собирается делать со всеми этими вещами? Ты делаешь это, просто чтобы отомстить мне. Я не упрашивала твою бабушку оставить мне дом, ничего не делала, чтобы повлиять на завещание — так почему же ты так стремишься его оспорить, хоть и знаешь со слов адвоката Бликс, что оно абсолютно законно?

Ноа опять вздыхает.

— Слушай, — говорит он, — мои родаки просто в ярости, ясно? Они знают, что ты просила Бликс поколдовать, и думают, что завещание подделано. Или что вокруг него были еще какие-то там грязные манипуляции. Я толком не вникал.

— Ну и что, что я просила Бликс поколдовать? Я скучала по тебе. Хотела тебя вернуть. Что это доказывает?

На миг он кажется сконфуженным.