— Мама никогда этого не признает, но я думаю, она боялась, что Бликс что-нибудь ей наворожит, сглазит там или ритуал вуду устроит, все такое. Заберет особняк, разоблачит ее. А теперь Бликс умерла, и дальше исключительно мои теории: мама отчаянно хочет заполучить бумаги Бликс и узнать, чем та занималась все эти годы. И если удастся, постарается доказать, что Бликс всегда была не в своем уме, а раз так, тебя нужно вычеркнуть из завещания.

— Нет слов, — говорю я. — У меня просто нет слов.

— Да уж. Это ужасно. Вот почему я никогда особо не рвался общаться с родителями. Отец хотел, чтобы я работал в его фирме, освоил все тонкости бизнеса, — но нет. Я решил преподавать в школе. И поехать в Африку. А теперь я хочу пойти еще дальше. Я планирую на той неделе уехать из страны. На этот раз на Бали.

— На Бали? Разве ты не занимаешься на курсах?

Он ухмыляется:

— На самом деле… гм… на самом деле нет.

— Но ты говорил, что хочешь тут пожить, потому что… — я вижу его лицо. — Нет? Ты не ходил на курсы?

— Нет. Я это придумал, чтобы остаться. Мне некуда было податься, к тому же я вроде как опять на тебя запал. Ну, ты понимаешь. Ты такая пылкая. И-и-и-и… в общем, мать хотела, чтобы я приглядывал за тем, что тут происходит.

— Вау. — Я сажусь обратно на свой стул. — О’кей, позволь мне расставить все точки над i. Значит, ты тащишь вещи из этого дома, чтобы помочь своей матери избавиться от меня, так? А самому тебе от этого никакой выгоды.

— Да, в целом так оно и есть. — Он сидит, повесив голову. — Прости.

— Тогда почему бы тебе не прекратить все это? Вот просто сию минуту взять и прекратить?

— Я бы и рад, честно, но ты не знаешь мою мать. Она непреклонна. Она звонит мне каждый день, требуя все больше и больше. — Ноа улыбается мне слабой виноватой улыбочкой. — А еще я уже отослал ей целую кучу барахла Бликс. Включая — и я сожалею об этом, Марни, на самом деле сожалею — письмо, которое Бликс тебе написала. И ее книгу заклинаний.

Я задумываюсь на миг, не сказать ли ему правду о том, что вещи Бликс никогда, ни при каких обстоятельствах не попадут в Вирджинию, но потом решаю, что не стоит.

Помимо всего прочего, Ноа — мой бывший муж. Приспособленец. Разрушитель. Двойной агент. Лучший любовник из всех, что у меня были. И я преисполнена решимости навсегда от него избавиться.

В эту самую минуту я решаю, что если он уедет на Бали, Венди Спиннакер останется лишь гадать всю оставшуюся жизнь, что там наколдовала тетушка Бликс и почему коробки с ее вещами так и не дошли до адресата. Так что Венди сможет хоть до посинения слать Ноа сообщения, пока он будет лежать где-нибудь на пляже, переворачиваясь с боку на бок на полотенце, поправляя солнечные очки, прихлебывая какой-нибудь «Май Тай» и глядя в лазурное небо.