Образованные дворяне и интеллектуалы испытывали влияние идей Просвещения в двух их вариантах, французском и немецком: все начиналось с поиска порядка и рационального познания человека и материального мира, затем шло знакомство со свободомыслящими французскими философами второй половины XVIII века. К примеру, Сумароков, несмотря на сходство его интеллектуальных интересов с интересами обожаемого им Вольтера, в своих трагедиях утверждал о вездесущности и всевластии Бога – по контрасту с вольтеровским деизмом. Прибегая к разнообразным жанрам – мемуары, исторические сочинения, беллетристика, оды, панегирики, сатирическая поэзия, драматургия (где эти темы звучали едва ли не громче всего), – авторы выстраивали групповую идентичность на основе таких ценностей, как честная служба, приверженность институту самодержавия и лояльность монарху. Синтия Уиттакер называет это «литературой совета» – подразумевалось, что совет обращен к монархам и коллегам по ремеслу. Поскольку писатели служили государству, либо занимая официальные должности поэтов и переводчиков при Академии наук и дворе, либо в качестве военных и чиновников, для всего этого существовали свои ограничения. Чем ближе автор подбирался к политике, тем более аллегорическими становились «советы», в которых слышалось все больше позитива.

Рис. 21.1. Портрет князя Демидова, ботаника-любителя, кисти Левицкого демонстрирует, как изменилось дворянство, получившее доступ к европейскому образованию и свободу от службы (отнятую в 1762 году). Демидов гордо указывает на выращенные им растения. Нью-Йоркская публичная библиотека, Отдел общих исследований

Усвоив православную нравственность и идеи Просвещения, дворяне сосредоточились на универсальных ценностях, разрабатывая высокие нравственные стандарты для идеального государства, монарха и подданных. К концу века некоторые стали проявлять характерный для предромантизма и сентиментализма интерес к человеческим эмоциям и самоанализу, но социальная тема никуда не исчезла. Как отмечают те, кто исследовал «психологию» дворян, – Уиттакер, Элис Виртшафтер, Елена Марасинова и другие, – они сталкивались с противоречием между усвоенными ими ценностями и политической ситуацией, в которой они находились. Веру в трансцендентное социальное устройство, созданное Богом и контролируемое на земле церковью и монархом, было нелегко примирить с просвещенческим идеалом, ставящим во главу угла действия человека. У слуг государства не имелось освященных законом традиций политического плюрализма, и лишь немногие переходили к оппозиционными высказываниям, ратуя за радикальные перемены (когда это случилось в 1790-е годы, на них обрушились кары). Наблюдая за конфликтом между свободой и справедливостью, они стремились достичь уверенности и спокойствия, совершенствуя личную нравственность и не подвергая сомнению основополагающие для их общества структуры и представления.