Отец Павел подошёл к ней, положил тяжёлую руку на её плечо.

— Не плачь, сестрица… На всё воля Божья. Подруге твоей сейчас легче, чем тебе. Поедешь с нами в скит? Не замерзать же здесь одной…

_- А может быть, как-нибудь перевезти Веру Сергеевну в Кузьмолово? — Нерешительно спросила я.

Отец Пётр закрыл дверцу печки, поднялся с корточек и усмехнулся широкой доброй улыбкой.

— Эх, ты, городской житель… Да разве по этому бездорожью на санях проедешь? И лошадей загубим и сани поломаем. Конечно, можно добраться и по дороге, она сразу за Раздольем начинается. Только это будет круг километров в двадцать, прибавь обратно до скита… Нет резона, девушка. Зима за окном. Сама-то на лыжах доберёшься? Не потеряешься?

— Доберусь, доберусь… — засуетилась я, думая о судьбе старушки. — Я на лыжах хорошо хожу.

— Вот и ладно… — И он повернулся к старой учительнице. — Так что собирайся, сестра. Нам надо засветло выехать, путь-то неблизкий.

— Господи, что же я буду делать-то в вашем скиту?

Монахи заулыбались.

— Зато здесь у тебя, матушка, дел невпроворот… — отец Павел сел на табурет подле старой учительницы. — В скиту мы тебя надолго не оставим, переправим с попутчиками в женский монастырь. В Снегирёво старый монастырь восстанавливается, слышала, небось? Так в нём нынче и богадельню открыли, уже две старушки поселились, ты третья будешь. Там и доктор со временем будет, пока одна из сестёр милосердия за ними присматривает… Вот увидишь, тебе хорошо будет. А заскучаешь — при монастыре воскресная школа открылась, ты ведь учительница, с ребятишками будешь возиться. Ну, что?

Мы пообедали. И пока иноки чаёвничали, Вера Сергеевна стала собираться, вытирая чистым платочком то и дело набегавшие слёзы, охая и хромая больше, чем прежде. Я помогала ей складывать в старый большой чемодан с коваными углами её немудрёное барахлишко. Положила в него и сложенную аккуратно кофту тётки, а платок Вера Сергеевна накинула на плечи.

— В нём и поеду…

Старушка, неожиданно подмигнув мне, засунула поглубже под бельё старенький приёмник вместе с батарейками, которые я ей привезла, и шепнула.

— В скиту, конечно, нельзя будет его слушать, а в монастырях бывает по-разному…

Я положила в её чемодан книжечку с кроссвордами и газеты, которые мы не успели дочитать. Потом на всякий случай записала данные её паспорта и сберегательной книжки, на которую приходила её пенсия.

— Вера Сергеевна, я Вас не бросаю… Я всё равно доберусь до Вашего муниципалитета, я им устрою… В газету напишу, телевидение вызову… Они на вертолёте и пенсию Вам доставят и прощения просить будут…