Нэнси спрятала лицо в ладонях. Тут позвонила жена этого мужика, и он сказал ей в трубку – здесь одна заносчивая сучка учит меня независимости. А Нэнси поскорее вытащила меня на улицу, шипя – идиотка, они ведь из Ирландской республиканской армии. Когда я говорю – плохие парни, нужно меня слушать.

Нэнси продолжает вспоминать наши самые нелепые эскапады, самые неприличные истории. Вот, например, как-то раз мы встретили ее бывшую любовь, а он шел под руку с невероятно толстой подружкой.

Нет, ну правда же, она явно страдала ожирением? – не успокаивается Нэнси.

Я выдаю некое неопределенное восклицание, надеясь замять тему. Мы выливаем маленькую бутылочку водки в большую бутылку кока-колы, и большую часть получившегося коктейля выпиваю я.

День рождения Конрад решил отмечать в очень странном месте – подвальном баре с низкими потолками и голубоватым освещением. Мне не сразу удается найти среди занятых столиков тот, который забронировал он. Нэнси идет за мной, всем своим видом излучая негодование. Я боюсь взглянуть ей в глаза.

Постой здесь, радостно объявляю я. Я принесу нам выпить.

Конрада я нахожу у барной стойки и обвиваю руками его шею.

Пришла наконец-то! А где Нэнси?

Я беру его за руку и веду знакомиться с ней. Она стоит у двери, даже не пытаясь с кем-нибудь заговорить. Он пожимает ей руку, и я вижу, что она это отметила, точно так же, как его футболку и чиносы.

Очень рад с тобой познакомиться. Айрис постоянно о тебе говорит, улыбается Конрад.

Вот странно. А я о тебе ни разу не слышала.

Шею Конрада заливает красным. Этого Нэнси вполне достаточно, она показала, кто тут главный, и теперь даже просит дать ей почитать его рассказы. Она твердо убеждена, что все люди – дерьмо и чтобы добиться своего, нужно постоянно им об этом напоминать. Конраду очень льстит то, что она спросила о его творчестве, а еще то, как внимательно она его слушает. Он и не представляет даже, что Нэнси проявляет к нему внимание через силу, да и то только для того, чтобы подчеркнуть, как сильно ей приходится напрягаться, чтобы не заскучать.

О, серьезно? – переспрашивает она, округляя глаза.

Да, просто улет, отвечает Конрад. И я вздрагиваю, когда он внезапно заводит речь о Дэвиде Фостере Уоллесе.

Как оригинально, бросает Нэнси. Я поспешно вклиниваюсь в разговор – Конрад, я все забываю тебе рассказать. Ты знал, что Фостер Уоллес считал первые наброски «Бесконечной шутки»…

Никак не могу вспомнить нужное слово. Опускаю глаза, разглядываю затоптанный пол. Щелкаю пальцами. Чувствую, как слова, подрагивая, толпятся у меня во рту. Конрад подается ближе, думая, что я все еще говорю, просто он не может расслышать в шуме.