Она опаздывает уже на полчаса. При этом у нее моя кредитка, так что заказать еще вина я не могу. Я как раз пожираю глазами брошенный кем-то недопитый бокал, когда в бар входит мужчина, похожий на Тони Сопрано, в синем пиджаке с широкими лацканами. Кроме меня, тут никого. И все же он садится за соседний столик, на тот же диванчик, где уже сижу я. Бармен приносит ему бутылку белого вина в ведерке со льдом, и незнакомец выливает себе в бокал сразу треть. Я натянуто улыбаюсь, давая понять, что не в настроении разговаривать.

Он пододвигает ведерко ко мне. Не против, если я к вам присоединюсь?

Бармен вытирает бокалы и флиртует с парнем, похожим на модель. Официантка зажигает свечи-таблетки.

Конечно, отвечаю я, не отрывая глаз от экрана. Геррик в книге «Геспериды» пишет: «Душа – это соль тела».

Что вы пишете? – спрашивает он.

Роман.

Моя мать тоже писала роман, подхватывает он.

Отсчитав про себя «три Миссисипи», я без особого энтузиазма спрашиваю – и о чем же?

Держу пари, вы не местная, заявляет он. Меня зовут Карл. Я датчанин. Он, не скрываясь, пялится на мою грудь. Но мне проще со скрипом поддерживать разговор, чем открыто его послать. К тому же уже вроде как слишком поздно. Уйти я не могу – из-за Нэнси, а пересесть за другой столик никогда не решусь. Он ведь ничего плохого мне не сделал.

Так о чем был ее роман? – напоминаю я.

Что?

Ну, книга, которую писала ваша мать.

Она умерла, отвечает Карл.

Какой ужас. Примите мои соболезнования.

Он делает знак бармену, и тот приносит еще один бокал.

Да нет, не нужно, нехотя отказываюсь я. Я жду подругу.

Не глупите, не глупите, повторяет Карл и наливает мне вина.

Изобразив лицом внутреннюю борьбу, я соглашаюсь, с радостью предвкушая, что сотворит с Карлом Нэнси. Окидываю его взглядом, соображая, что бы такого ей написать, чтобы она быстрее пришла. Ростом он около шести футов двух дюймов, обручального кольца на пальце нет. Плечи широкие. Точно не из тех мужчин, кого я могу рассматривать в качестве сексуальных объектов, хотя сам себя, без сомнения, таковым считает.