Друзья носят по-своему характерные фамилии: Цветаев, Ярцев. При этом последняя, пожалуй, не столько от «ярости», а скорее от слова «яр» – густой мощный лес. Или уж и вовсе: Ярило – Солнце со времён язычников…

Ярцев и Цветаев персонажи знаковые, и говорящее обозначение их имён характерно для классического периода искусства (Клим из фильма И. Пырьева «Трактористы» носил фамилию Ярко, её созвучие с «яркий» чуть более многоцветно окрасилось в военной эпопее Ю. Озерова).

На протяжении всех пяти фильмов друзья сражаются рядом и в финале погибают вместе, спасая мирных жителей Берлина из затопленного метро.

Это не характеры-антиподы, герои дополняют, по-своему расцвечивают образы друг друга. Аскетично-сдержанный Цветаев всегда выглядит строгим командиром, ни на секунду, кажется, не забывает о воинском уставе. Ярцев, напротив, почти постоянно острословит, шутит, задушевно поёт.

В аранжировке этой образной конструкции задействовано множество популярных исполнителей, здесь играющих вспомогательную роль. В. Носик (танкист Дорожкин) в паре с польским актёром Ф. Печка (хорошо знакомом телезрителям по телесериалу «Четыре танкиста и собака») отыгрывают комедийную линию, согретую истинным теплом, дружеским пониманием… Таких «подголосков» в образной системе ведущих характеров великое множество.

Не лишённые обычных человеческих слабостей персонажи второго плана (эпизод с цистерной спирта, внезапно обнаруженной русским и поляком в поисках бензина для своих боевых машин) очень быстро способны понять друг друга, пусть на уровне жестов и междометий… Тип доброжелательных отношений оказывается основанием воинской солидарности, о которой не говорится прямо: авторы как будто бы избегают пафосных интонаций.

И это при том, что для масштабных массовых сцен активно привлечены очень серьёзные ресурсы: подразделения группы советских войск в Германии, Московского военного округа и Войска Польского[57].

Отдельного внимания в блокбастере 70-х годов заслуживает проблема организации и образной роли пространства.

Прежде всего, это место действия (гл. оператор эпопеи «Освобождение» И. Слабневич). Достоверность обстановки отчётливо претендует на документальность. Это, судя по всему, принципиальный выбор авторов.

Пейзажные планы (передвижение войск), достройка декораций на натуре (ряд окопных эпизодов), фрагменты городских улиц и домов (гл. худ. А. Мягков) максимально правдиво воссоздают ощущение реалистического фона событий. Документальность как знак времени оттепели в пятисерийной эпопее «Освобождение», конечно же, обращена к современному зрительному залу. Однако при этом штабные эпизоды снимались в достаточно безликом интерьере начальственного кабинета: здесь эта «документальность» совершенно ничем не была примечательна.