Дом перестал быть своим для героя пространством, духовная защищённость уже не смотрится его архетипической сущностью.

Характерно, что в самом первом эпизоде Сергей, едва отойдя от беспокойного сна, пробует начать это письмо. Видно, не первый раз… Обыденный в таких письмах зачин опять и опять остаётся единственной строкой. Скомканный и отброшенный на край стола лист бумаги долго, произвольно, сам по себе меняет форму. Камера внимательно смотрит, как бумажный комок пытается распрямиться, будто чего-то ещё ждёт… Нет нужных слов. Никаких нет.

И с этим первым эпизодом по-своему эмоционально рифмуются финальные сцены загородного пикника по случаю сорокалетия Сергея.

Р. Балаян провёл зрителя от неспособности героя ответить материнскому зову (родословная, отчий дом: их как будто давно уже нет, они утратили действенность притягательной силы) к ощущению ненужности себя в окружающем мире… Нелепость ситуаций вялотекущего пикника, здоровый цинизм молодых (акт. О. Меньшиков), походя добивающий героя… Попытка уйти под размашистый хит Л. Успенской («Этой ярмарки краски!..»)…

Надо присмотреться, как глубинный смысл этой финальной сцены, авторский текст, требующий зрительского прочтения, развёртывается в сочетании отдельных событийных моментов, следующих один за другим.

…Сначала в кадре царит вялотекущая унылость. Сергей слоняется от одной группки к другой, смотрит и отходит: ни он сам, ни гости не проявляют друг к другу ни малейшего интереса… Эти моменты уже содержат настрой, важный для восприятия авторского посыла.

…Сергей подходит к столу, где двое пробуют силу, пытаясь пригнуть руку соперника: довольно бессмысленное само по себе занятие тоже говорит о случайности общения людей, присутствующих на пикнике… Явно от безделья, Сергей включается в игру. И на той же точно эмоциональной волне молодой партнёр (О. Меньшиков) заключает пари: проигравший трижды прокукарекает из-под стола… Им оказывается, конечно же, именинник.

Его «кукареку» вызывает любопытство у нескольких томящихся гостей. Только героиня Л. Гурченко сочувственно смотрит на эту издевательски-шутовскую картину…

Сергей скрывается за деревьями, где укреплена «тарзанка». С мощным размахом раскачиваясь над рекой, он исчезает из вида, вызвав нешуточный переполох…

Легко заметить, что ряд моментов праздника объединён в событийный ряд, означающий доминирующий во всём эпизоде настрой – тоску и безделье. Полное безразличие и к празднику, и к его герою. Унижение равнодушием Сергей принимает, кажется, как должное, хотя финал эпизода всё-таки говорит о его глубочайшем душевном отчаянии…