Жизнь головокружительно меняется.

Кирилл!

Кирилл и ДИСК!

Дневной восторг работы почти равен ночному восторгу на узкой кровати Кирилла.

Так упоительно это лето, что порой Анна забывает про потерянную дочку Машу. Вспоминает. Становится стыдно. Но упоительность этого лета манит дальше и дальше.

Если бы только Антон Константиниди не попадался на глаза, не напоминал брата! Но он то и дело мелькает возле Гумилёва. То один, то с какими-то странными людьми, так не похожими на поэтов. С ней разговоры почти не ведет. Сух. Сдержан.

Встречает ее на выходе из ДИСКа на Большую Морскую. Правая рука на перевязи.

– Неловко упал. Сломал.

Почему Анне так неприятно, что Константиниди с профессором географии всё время крутятся вокруг Гумилёва? Хотя Таганцев в последние дни не появляется, даже странно. Но Константиниди всегда на месте.

У Николая Степановича много учеников, вечно окружают его после семинаров и набиваются в предбанник той елисеевской бани, в которую он с женой Аней Энгельгардт всё же въехал в начале лета.

Вокруг Гумилёва всегда толпа. Но почему Анне так неприятно, что Антон среди них? Что Константиниди рядом, что-то протягивает Гумилёву, какие-то папки с бумагами передает. Вьется.

Гумилёв при всем его величии порой в игры со студистами играет. И уверяет:

– Проживу до девяноста лет. Непременно до девяноста лет, уж никак не меньше! Напишу кипу книг! А всё потому, что я люблю молодежь, со своими студистками в жмурки играю и сегодня играл!

На семинаре Гумилёва Антон не может ничего своего прочитать. И в первый раз после возвращения Анна жалеет Константиниди – всё как у нее. Не идут стихи, и взять неоткуда.

Дальше всё идет своим чередом. Работа. Девочки. Попытки выгодно отоварить карточки и достать чуть больше еды, и хоть как-то ее приготовить. Неловкие попытки накормить двух мужчин, которым не пристало есть только суп и кашу. Оставшийся без прежде ухаживавшей за ним кухарки, Леонид Кириллович в своем инвалидном кресле небольшой помощник. Никогда прежде не готовил, как в той старой жизни не готовила и Анна. Теперь вместе по найденной на полке книге Молоховец пытаются найти рецепт, хоть сколько-нибудь подходящий под их скудный набор продуктов, и хоть как-то разнообразить меню. Девочки, давно забывшие – Оля, – и не знавшие – Ира, прежних яств, воспринимают их кулинарные эксперименты то с восторгом, то с сомнением.

– Траву с улицы в суп?!

Кирилл никогда не обращает внимание, что глотает, хоть черствую корку хлеба ему положи, хоть медовый коржик, который Анне удалось унести с поэтического вечера в ДИСКе – платившие деньги гости чудом не доели, и ей досталось. Но с Кириллом сколь ни старайся – не заметит. Если совсем уж несъедобно, просто отодвинет в сторону, но и за кулинарный подвиг не похвалит.