– А что я такого делаю? – оправдывался Иван, выразительно поднимая брови. – Коммунистов в подвале расстреливаю?

– Ад, он мне, можно сказать, ставит на компьютерную клаву мусорное ведро! – закричала Катя.

– Вот уж не надо! Если к вам не прижимаются в метро, это не значит, что метро в Париже не существует, – прошипел Корабельский.

Было понятно, что спор о деньгах за съёмки. Один из них получил деньги за работу, сделанную другим. Ада с интересом наблюдала, кто по этому поводу кого затопчет, а Федя, скучая, смотрел в окно.

– Что такое коллективное бессознательное? – спросила Валя и смутилась, она не в первый раз слышала это словосочетание. – Ну… Мишкин так сказал!

Ада, Катя, Федя и Корабельский переглянулись, прыснули и начисто забыли про денежную разборку. А потом Ада мигнула Корабельскому, тот достал два пакета и протянул Вале и Кате:

– Детя́м мороженое, бабе – цветы!

– Завтра не увидимся, так что, девки, с 8 Марта! Запомните, мы делаем с вами, как бы, великое телевидение! – добавила Ада.

8 Марта накрыли стол, пригласили Юлию Измайловну, осыпали её подарками. Валя боялась разговора о стрип-клубе, но Юлия Измайловна не читала жёлтой прессы, зато смотрела телевизор и, пробуя закуски, начала со слов:

– Ваша передача про терроризм ужасна…

– Сами же мне объясняли про гражданскую позицию, – напомнила Валя. – Научили, а я теперь своими ногами пошла.

– Навязчиво рекламируете Ельцина! – повысила голос сдержанная обычно Юлия Измайловна.

Вика и мать испуганно переглянулись.

– Я не вижу другого кандидата в президенты.

– А Григорий Алексеевич?

– Юлия Измайловна, я не могу думать вашей головой.

– Лучше б моей головой, чем головой Горяева! – захлестнуло учительницу. – Вы откровенно вредите своей передачей. Чеченцы не звали нас на свою землю!

– Чеченцы или террористы? – уточнила Валя.

– Наши военные там и детей считают бандитами!

– Кем считать ребёнка, который стреляет в вас из настоящего автомата?