– Не хочу! – помотала головой Валя. – А насчёт здоровья, Дина, что делаете?

– По утрам по парку гуляю, – отчиталась Дина. – Природа не храм, а мастерская. Есть у меня для вас ещё квартира, на следующей неделе пойдём смотреть. Там все трезвые.

Вечером домой неожиданно позвонил Горяев, устало сказал:

– Если не украду тебя на ночь, совсем не будет сил жить…

Валя уже сидела за ужином с матерью и Викой, но мгновенно согласилась.

– Поманил, и понеслась, как оглашенная, – покачала головой мать.

А Вика одобрительно подмигнула:

– Новые шузы напяль.

Слава привёз Валю к «Мосфильму», оказалось, напротив него за светлым забором с причудливыми вазонами стоят охраняемые особняки и дворцы. Валя прежде думала, что это продолжение «Мосфильма», где тоже снимают кино, и изумилась, когда перед машиной разъехались ворота и выпрямили спины люди в форме.

Её провели по лестницам совково-помпезного особняка, отделанного мрамором и породами ценного дерева, мимо аляповатых ваз, раскидистых комнатных растений в допотопных кадках и здоровенных пейзажей в золотых рамах. В просторном номере в креслах сидели Горяев и молодой мужчина в строгом костюме, а горничная накрывала на стол.

– Это Никита. Это Валентина, – представил Горяев без всякой конспирации.

– Рад познакомиться, – вскочил Никита и поцеловал Вале руку. – Жена – ваша поклонница. Отличная передача про террористов, на неё шикарная обратная связь!

– Вам осетринки разогреть или баранинки? – заботливо спросила горничная.

– Чаю, если можно. – Валя не понимала, куда попала и в каком качестве.

Её посадили напротив массивного камина из серого мрамора, и всё время хотелось пересесть, отвернуться и спрятаться от его тёмной распахнутой пасти.

– Побегу свеженького заварю. А может, шампанского, вина, коньяка, сока? – Было видно, старается от любви, а не от служебного рвения.

– Нет-нет, спасибо.

– Всё-таки я не понимаю, Виктор Миронович, как Шаймиев может быть единственным кандидатом в президенты? – спросил Никита. – Только в СССР из одного арбуза выбирали лучший.

– Никто не понимает, тем более он поддержал ГКПЧ, а потом переметнулся к ЕБНу. Но вообще Шаймиев не моя компетенция.

– Извините, Валентина, сейчас испарюсь, будете свою передачу разбирать, – виновато пообещал Никита. – Виктор Миронович, всё-таки согласитесь, что в 1991 году работали социальные лифты. Можно было нажать на кнопку и доехать доверху. А теперь долби и долби кайлом твёрдую породу.