– С восьми вёдер восемь только в пустыне собирают, – засмеялась Валя, она же сажала с бабушкой картошку.

– Мы тоже в Карелии сажали картошку. Гаранта после этого прозвали Оле-Лукойе!

– Ты меня не слишком демонстрируешь?

– А от кого скрываться? Все уже знают и завидуют.

– У тебя есть секс с женой? – зачем-то спросила Валя, привстала на локте и впилась в него глазами.

– Врать не буду. Есть. Но он совсем про другое, чем с тобой, – ответил Горяев после паузы.

– А ты её любишь? – понесло Валю ещё дальше.

– Наверное. Как говорят карелы, приросли друг к другу…

Вале показалось, что на неё обвалился потолок. Понимала, что он скажет правду. И что правда будет такой. Но зачем-то спросила и не знала теперь, что с этим делать. Отвернулась к стене. Захотелось бросить ему в лицо что-то обидное, и не к месту сказала:

– Ада считает, партию надо строить как кристаллическую решетку, а вы сгребли, что было под рукой!

– Всю страну надо строить как кристаллическую решетку, потому что население превратилось в маленьких детей и ищет виноватого родителя, – сказал он как можно мягче.

– Наверное, я тоже нашла в тебе родителя, – усмехнулась она.

– Тогда, как родитель, хочу подарить тебе сумку, – ухватился Горяев за новую тему. – С такой ходить нельзя.

– Она удобная, вместительная. На съёмки надо туфли брать, а ещё в Останкине внизу чудесные булочки продают, – поддержала она интонацию.

– Сумка, часы, туфли, украшения – не одежда, а спецодежда. Можно сказать, форма, а у тебя просто… кошёлка, – объяснил Горяев. – Думаешь, мне нравятся часы? Но когда у тебя сто штук висит на запястье, с тобой говорят вытянувшись!

– Сто штук? – Валя испуганно отодвинулась от него. – Взятка?

– Жена подарила, – признался он.

– Заработала непосильным трудом? – Она уже чуточку справилась с ощущением рухнувшего потолка и рвалась обрушить потолок в ответ. – А Ельцину Наина тоже такие часы дарит?

– Гарант носит золотые советские часы «Полёт». Кстати, про дела. У строящейся демократии к тебе ещё одна просьба. Выступишь за деньги в маленьком холодном городке? Ни в коем случае не агитация, никто не предлагает говорить, чего не думаешь.

– А деньги за что?