Но этот скот точно воды в рот набрал.

— Отвечайте же! — крикнула матушка.

Он вскинул глаза и впился в нее злобным взглядом, будто загнанный в угол зверь.

— Запасы кончаются, — рявкнул он. — Нужно больше еды, а не то мы все сдохнем.

— Да у нас запасов хоть отбавляй! — напустилась на него матушка. — И еды, и воды полно. Уж как-нибудь перебьемся на галетах, пока нас не разыщут.

Она схватила пластмассовую коробку, в которую мы сложили распечатанные упаковки галет. Вот так сюрприз! Почему она такая легкая? Мамина рука дрогнула, и в коробке затарахтели крошки — жалкие остатки вчерашнего изобилия.

— Что это значит?! — Матушка сняла крышку. — Где галеты? Вчера была полная коробка!

Кок отвел глаза. И я тоже.

— Ты, эгоистичное чудовище! — взвизгнула матушка. — Так вот почему запасы у нас кончаются! Ты сожрал все один!

— Ему тоже перепало, — мотнул он головой в мою сторону.

Матушка повернулась ко мне. Сердце у меня так и ухнуло в пятки.

— Писин! Это правда?

— Это же было ночью, мама. Я даже не проснулся толком, а есть очень хотелось. Он дал мне галету. Я ее и съел, мне и в голову не пришло, что…

— Что, всего одну? — Кок издевательски хмыкнул.

Пришел черед матушке отвести глаза. Гнев из нее так и вытек, словно в песок ушел. Не сказав больше ни слова, она вернулась к матросу.

Лучше б она рассердилась на меня. Лучше б наказала. Что угодно, лишь бы не это молчание. Я принялся сооружать для матроса подушку из спасательных жилетов — только бы побыть к матушке поближе.

— Прости меня, мама, — прошептал я, уже чуть не плача. — Прости…

Собравшись с духом, я взглянул матушке в лицо и увидел, что и у нее в глазах стоят слезы. Но на меня она не смотрела. Вглядывалась куда-то в прошлое, в дальние дали воспоминаний.

— Одни мы с тобой остались, Писин, совсем одни, — проговорила она таким тоном, что последняя надежда умерла во мне в тот миг безвозвратно.