Первин покрутила шпильки в руках, увидела длинный блестящий черный волос. Из трех жен самые красивые волосы были у Сакины – скорее всего, волос принадлежит ей. А вот шпилька натолкнула Первин на еще одну мысль. Она подошла к запертой двери, просунула шпильку в замочную скважину. Покрутила – и вот раздался щелчок.

Дверь раскрылась, скрипнув на пересохших петлях; за ней открылся узкий пыльный, выстланный мрамором проход. На полу коридора осталось множество следов, а сам он был шириной чуть больше полуметра. От приступа клаустрофобии Первин спасло лишь то, что под потолком тянулся целый ряд световых фонарей. Окна были закрыты, в проходе стояла страшная духота. А еще здесь витал смутный запах, который перенес Первин в ту страшную комнатушку в доме Содавалла.

Первин прошла по коридору до конца, слева появилась дверь – Первин знала, что она ведет в комнату Сакины. Однако следы, оставшиеся в пыли, здесь не обрывались, они уводили за поворот.

Значит, еще кто-то из жен причастен к убийству?

Первин оказалась во второй части изогнутого буквой Г коридора зенаны – здесь располагались покои Разии и Мумтаз. Вот только на двери в стене она больше не смотрела. В самом конце прохода на мраморном полу лежал какой-то темный сверток.

Первин бросилась туда, в нос ей ударил запах запекшейся крови, к горлу подкатила тошнота. Рядом со свертком она резко остановилась от ужаса. В черный шифон с бурыми пятнами засохшей крови было завернуто маленькое тельце.

Первин отодвинула шифон и увидела, что внутри лежит, скорчившись, девочка, лицо ее скрыто темными волосами. Это была Амина.

Первин почувствовала, что глаза застит слезами. Зря она медлила с тем, чтобы сообщить в полицию об исчезновении дочери Разии. При участии полиции она смогла бы провести обыск сразу после того, как стало известно, что Амина пропала.

Первин опустила дрожащую руку Амине на лоб. Он был теплым, но, возможно, только из-за жары в проходе. Однако, когда она откинула волосы с лица девочки, ноздри слегка дрогнули, будто при вдохе. Губы пересохли и растрескались.

Первин проворно просунула руку под шифон, нащупала запястье Амины. Обхватив его, почувствовала биение пульса. Амина жива, но без сознания – из-за перегрева? Или под действием наркотиков?

Девочку надо было переместить в безопасное место. Три дня обезвоживания – это не шутки. Сестра Сайруса, Азара, которую бросили без помощи, тоже умерла, потому что не пила и не ела. Первин надеялась, что не опоздала.

Пытаясь поднять девочку на руки, Первин вдруг вспомнила, что из всех трех вдов черный шифон носила только одна.