И тут раздался резкий щелчок открывшейся двери. Объятая ужасом, Первин повернула голову. В проход шагнула Сакина.
32. Вдовьи горести
32. Вдовьи горести
Все прояснилось.
Сакина стремительно приближалась к Первин, а той отступать было некуда.
– Почему вы здесь? – спросила Сакина.
– Меня заинтересовал этот проход. – Первин старалась не терять самообладания. Подумала про Элис, которая наверняка уже ждет ее в машине. Даже если Первин закричит, Элис не услышит. Слишком толстые стены. Она в отчаянии добавила: – Про него также известно полиции, равно как и о моем намерении его осмотреть.
Вторая ложь за день. Но если Камелия ей поверила, то Сакина только покачала головой.
– Сомневаюсь. У нас тут только один констебль, а он пялится на эту здоровенную уродливую англичанку, которая вдруг захотела стать нашей гувернанткой.
По издевательскому тону Сакины Первин поняла: та догадалась, что Первин и Элис – сообщницы. Теперь главное – перенести Амину в безопасное место, а с подозрениями Сакины можно разобраться потом. Не выпуская девочку, Первин сказала:
– Странно, что девочка выжила после трех дней в такой жаре и духоте. Поможете мне ее вынести отсюда?
– Она просто спит, – сказала Сакина едва ли не ласковым голосом. – Очень устала. Столько всего выпила…
– Что, как вы думаете, она пила? – Первин едва не спросила: «Ее отравили?» – но вовремя себя одернула. Она ничего не добьется, обвиняя Сакину, а ей многое нужно узнать. Не услышав ответа, Первин добавила: – Должна уточнить, что я не ваш адвокат. Мой официальный клиент – Разия-бегум.
– Понятно, что вы ей помогаете: ведь ей же всё достанется, – произнесла Сакина, впервые высказав вслух свою обиду. – А вот ее доченьке-сластене повезло меньше: она выпила фалуды с морфином.
– Морфин купил Мохсен?
– Нет. Он остался после болезни мужа. Я нашла его в комнате несколько недель назад. Тогда я думала им воспользоваться, чтобы разобраться с Мумтаз. Но на маленькое детское тельце сонный порошок действует гораздо сильнее.
Сакина только что сделала два важных признания, но Первин почему-то отреагировала без ужаса. Нужно было успокоить вдову, а для этого Сакина должна почувствовать, что ее понимают. Первин мягко произнесла:
– Амина внушала вам опасения.